Тайна России
Шрифт:
Гражданская война редко обходится и без участия в ней иностранных сил, которое может быть как скрытым, так и открытым в пользу одной из сторон. Вспомним, что в XVIII–XIX вв. и Россия оказывала помощь европейским монархам в восстановлении законной власти.
Можно сказать, что в XX в. вся российская история представляет собой непрерывную гражданскую войну между сторонниками национальной России и ее противниками в лице либеральной демократии и коммунизма при постоянной поддержке последних с Запада. Так, события 1905–1907 гг. были скорее не революцией (ведь она не достигла цели), а первой вспышкой гражданской войны, в которой силы старого порядка еще смогли победить революционеров
В следующем этапе нашей гражданской войны, начавшемся
Побежденные коммунистами сторонники православной России ушли в катакомбы, чтобы там хранить Истину, и в эмиграцию — готовиться к новому "весеннему походу" против интернационалистов. На всезарубежном съезде в 1926 г. было заявлено:
"Мировая коммунистическая партия… является в отношении России внешней силой, а не русским национальным (хотя бы и скверным, жестоким, варварским) правительством… Интересы России противоположны интересам Интернационала", поработившего ее. "Отношение к советской власти как к плохому, но русскому правительству, означает непонимание ее существа". "Сколько бы других народов ни признало коммунистическую партию, властвующую над Россией, ее законным правительством, русский народ ее таковым не признает и не прекратит своей борьбы против нее" [1].
Из эмиграции эта борьба велась, конечно, неадекватными средствами: вылазками боевиков, отстройкой контрреволюционного подполья, поначалу были и набеги вооруженных отрядов (на Украине, в Белоруссии, на Дальнем Востоке). Возможность более серьезных действий представилась эмигрантам в 1941 г. — при наличии уже новой иностранной силы, выступившей одновременно против "мировой закулисы" и «жидо-большевизма», хотя и преследовавшей при этом свои собственные цели.
Позиция тех, кто воевал в эти годы в Красной армии против гитлеровцев, защищая родную землю, достаточно ясна и уважаема для современных поколений нашего народа. Менее известны цели и действия тех русских людей, которые были не меньшими патриотами России, но оказались по другую сторону линии фронта. Причем, если в их числе несколько тысяч белогвардейцев прямо рассматривали это как продолжение прежней гражданской войны (поэтому назвать их «предателями» нельзя: они советской власти не присягали, а были ее изначальными противниками), то для миллионов советских граждан это была их собственная попытка избавления от коммунистической власти. Но и говоря о них, не следует забывать, что после революции прошло лишь два десятка лет, все взрослое население помнило дореволюционную Россию и свою присягу Царю, Помазаннику Божию (приносившуюся всеми подданными по достижении совершеннолетия), как и то, что сделал с Россией большевизм, — соответственным было и их отношение к советской власти.
В эмиграции участниками этой попытки опубликовано достаточно материалов [2]. Здесь мы рассмотрим события на примере участника невоенного: Русской Зарубежной Церкви, — которая была духовным пастырем и выразителем надежд всей русской эмиграции в ту эпоху. А для анализа ее настроений необходимо учесть политические перемены в Европе и эмиграции в 1930-е гг.
После победы над монархиями в Первой мировой войне западные демократии вступили в полосу небывалого кризиса. Реакция на него возникла не только слева — прокоммунистические движения, но и справа — авторитарные националистические режимы во многих странах, которые часто объединяют под названием фашизма. Их успешные социальные и политические реформы, [11]
11
Об этом и о духовной ущербности фашизма см. статью "Фашизм — возвращение к «ветхому» Риму" в третьем разделе данною сборника [Прим 1998 г.]
Демократии же, напомним, поддержали большевиков в революции и в гражданской войне, а с появлением фашизма вступили с ними в политический союз (антифашистские "народные фронты", интербригады в Испании) Только на этом фоне можно понять симпатии почти всей русской эмиграции к фашизму и ее надежды на помощь Антикоминтерна в освобождении России, где большевики устроили "безбожную пятилетку" и коллективизацию, унесшую жизни 10 миллионов крестьян.
Не удивительно, что и в самой России в то время встречалось такое же отношение к фашизму. Так, вполне правдоподобны (хотя это запись на допросе) слова расстрелянного архиепископа Волоколамского Феодора (Поздеевского), последнего ректора Московской духовной академии "Мы стоим за борьбу фашизма против коммунистической идеологии, отсюда и против советской власти.
Но мы утверждаем, что фашизм не разрешает всех социальных проблем с точки зрения религии. Одним полезен фашизм для Православной Церкви — это тем, что он поможет нам изменить советский строй и восстановить монархию, где снова Церковь займет господствующее положение" [3]. Подобные надежды повсеместно проявились в СССР в начале немецкой оккупации…
Лишь с учетом этого исторического фона можно рассматривать и позицию Русской Зарубежной Церкви. Сделать это представляется тем более уместным, что ее противники постоянно бросают ей обвинения в "сотрудничестве с Гитлером".
* * *
Прежде всего следует отметить, что в русской эмиграции было три православных юрисдикции:
1) консервативная Русская Зарубежная Церковь, объединившая поначалу эмиграцию во всем мире; и отделившиеся от нее в 1926 г. две либеральных:
2) американская митрополия и
3) «парижский» экзархат митрополита Евлогия, подчиненный сначала Москве, а затем Константинопольскому Патриарху. (Малочисленные зарубежные приходы Московской Патриархии здесь можно не учитывать.)
Однако в предчувствии надвигавшихся военных событий эмиграция, как военная, политическая, так и церковная, проявила стремление к объединению: «парижский» митрополит Евлогий кратковременно (1934–1935), а Американская митрополия на весь военный период (19351946) воссоединились с Зарубежной Церковью. Так что в годы войны Зарубежная Церковь была практически едина и отражала настроения подавляющего большинства русской политической эмиграции. (Приходы митрополита Евлогия, вновь отделившиеся под давлением его либерального окружения, составляли лишь около 6 % всех зарубежных)
В 1938 г. на II Всезарубежном Соборе в Сербии было предложено, чтобы Церковь "обратила свое попечительское внимание" на эмигрантские организации "и помогла им выйти на путь подлинно православных и подлинно русских миропонимания и общественно-государственного идеала" [4]. Имелось в виду то, что все правые организации выражали симпатии к фашизму как к политическому союзнику — который, однако, не соответствовал православному миропониманию, ибо имел языческие черты.
И именно благодаря четкой позиции Русской Зарубежной Церкви эти эмигрантские организации (за редчайшими исключениями) сохранили верные критерии в оценке фашизма [5]. Но перейдем к конкретным обвинениям, предъявляемым Зарубежной Церкви ее критиками.