Тайна проекта «WH»
Шрифт:
— Ты хочешь, чтобы я стал работать на Штаты? На страну, чья экономика находится в руках евреев, и где евреи заправляют всем? На страну, которая стала политическим придатком Израиля? Ещё фюрер сказал, что он уничтожит эту разложившуюся еврейскую демократию! Жаль, у него руки не дошли до этого! Ты хочешь, чтобы я помогал янки устанавливать их гегемонию над миром?
— Тебе и русские ненавистны так же, как янки? — перебил я его.
— И русские тоже. Фюрер говорил, что им не следует оставлять ничего, кроме алкоголя и табака. Правда, мне о них мало известно. Слышал только, что они грубы, дурно воспитаны, ленивы, неряшливы, пьют
— Но русских мы должны по крайней мере уважать: ведь они побили нас.
— Они нас не побили. Мы просто захлебнулись в их крови.
— Очень хорошо, Руди, что ты так четко уяснил, где наши враги. И потому я еще раз повторяю: ты должен устроиться на «Дабл ю-эйч», потому что Германии нужна полная информация об этом объекте. Ни американцы, ни русские недостойны того, чтобы главенствовать на Земле. Это наш удел — удел немцев. Но мы не добьемся ничего, мы даже единой Германии не получим, если не обойдем на два-три корпуса всех прочих в сфере науки и техники. Ты меня понял, Руди?
— Кажется, понял. Скажи, пожалуйста, ты служишь в БНД?
— Упаси господь! Я представляю совсем иные силы Германии. Ни социал-либеральное слюнтяйство нынешних правителей Федеративной республики, ни пошлый консерватизм христианских демократов с их прихвостнем Штраусом нас не устраивают. Мы изберем другой путь. Мы воплотим великие идеи фюрера, не повторяя его ошибок. Дым крематориев, костры из книг и безнадежная война на два фронта — да хранит нас бог от всего этого! Без подобных крайностей можно обойтись, имея мощную, динамичную, передовую экономику. Мы разорим Зону миллиардными займами и вынудим ее броситься в наши объятия. Добившись единства Германии, мы очень скоро завоюем экономическое, политическое и духовное лидерство в Европе и, пока супердержавы будут истощать себя и уродовать свои экономические структуры гонкой вооружений, постепенно, крадучись, подойдем к приоритету в мире. Такова вкратце суть нашей программы. Теперь ответь: согласен ли ты оказать нам помощь?
— Ты мог бы открыться мне раньше, Арнольд, — тихо промолвил Рудольф.
— Нет, не мог. Мы солидная фирма и привыкли действовать только наверняка. Раньше ты был не вполне готов к такому повороту дел. Кроме того, прости, мне недоставало стопроцентной уверенности в том, что ты по легкомыслию не выдашь меня отцу или еще кому-нибудь. Это было бы провалом, ибо со старыми членами НСДАП нам не всегда по пути.
— Значит, сейчас, Арнольд, ты убежден, что я буду сотрудничать с тобой и молчать, как рыба?
— Сейчас убежден.
— Так вот, где она, моя судьба!.. Следует отдать тебе должное: момент выбран идеально… Считай, что ты получил мое согласие… Да, я на перепутье, но не это главное. Ты предлагаешь работу, которая полностью соответствует моему кредо. Она достаточно трудна и достаточна почетна. Вот почему я отдаю себя в твое распоряжение и жду твоих приказаний.
— Спасибо, Руди! Ты оправдываешь надежды, возлагаемые на тебя нашей организацией. В ближайшие дни мы с тобой подробно обсудим план твоего внедрения на объект. А пока — давай вернемся в подвальчик. Там могут обратить внимание на то, что мы слишком долго отсутствуем.
— Хорошо, Арнольд, идем к старикам. Но сначала позволь задать тебе один маленький вопрос:
— Конечно, Руди. Прошу тебя, не ломай голову над этой проблемой. Все равно ничего путного не придумаешь. Организация связи — мое дело. Обещаю: связь у нас с тобой будет надежная и вполне безопасная.
Давая Рудольфу столь оптимистичные заверения, я хорошо представлял себе всю сложность получения от него информации с объекта «Дабл ю-эйч», однако, рассчитывал найти совместно с Центром приемлемый вариант решения трудной задачи, которая была отнюдь не единственной в этом деле. Мне не позволили бы ставить все предприятие в зависимость от одного источника, каким бы хорошим он ни был. Требовалось подобрать по меньшей мере двух помощников. А кто будет вторым, я пока еще не знал. Но тщательное изучение секретоносителей, работавших в президентском дворце, неизбежно приводило меня к хорошенькой секретарше Роджерса.
Мисс Изабелла Мортон считалась непростым орешком. К ней нельзя было подойти и брякнуть запросто: «Сеньорита, вы так похожи на одну из моих внебрачных дочерей, что я не буду спать, если не поужинаю с вами сегодня на моей вилле». О такой попытке установления с ней контакта она обязательно доложила бы своему шефу. Знакомиться с Исабель следовало, пожалуй, только через самого Роджерса.
Как-то вечером — это было вскоре после покушения на диктатора — я зашел в бар президентского дворца. Там уже сидели Уилсон с Бессьером и тянули коктейли из соломинок. Я тоже взобрался на бутафорского коня, заказал коктейль и закурил. Разведчики судачили о проекте нового памятника Мендосе, который предполагалось соорудить на горе Катпульче. Монумент должен был своими размерами намного превзойти распятого каменного Христа и обойтись стране в сотни миллионов ауро. Улучив момент, когда бармен скрылся в подсобке за горкой, уставленной великолепными бутылками, я заметил как бы между прочим:
— В наше время габариты памятника тому или иному государственному деятелю, как правило, находятся в прямой пропорции с величиной ущерба, нанесенного этим деятелем Отечеству.
Разведчики расхохотались и приняли меня в свою компанию. Честно говоря, я не надеялся на получение от них каких-либо интересных сведений. Они были профессионалами и никогда не сорили секретами вне стен служебных помещений.
Мы заняли место за столиком в дальнем уголке бара. Китаец принес нам бутылку виски «Гленливет», несколько пузырьков содовой и ведерко со льдом. По его мнению, этого было достаточно, чтобы мы не докучали ему просьбами подать спиртное как минимум часа два.
Уилсон и Бессьер затеяли дискуссию на весьма актуальную тему: какими способами уберечь от полного развала диктатуру Мендосы. Один полагал, что надо ввести в стране возрастной ценз для государственных чиновников и ужесточить законы в части, касающейся борьбы с проявлениями коррупции; другой считал, что следует осуществить кое-какие реформы, а также увеличить экономическую помощь и поставки оружия Аурике. Я им поддакивал, будучи твердо убежденным в одном: зловоние гниющего режима может быть развеяно лишь революционным ураганом.