Тайна ночи
Шрифт:
Она медленно направилась к шоссе и, чтобы хоть как-то успокоиться, дотронулась до мочки уха, думая покатать между пальцами капельки серег, подаренных ей Адамсом.
Но мочки оказались без украшений, и лишь тогда девушка вспомнила, что, как только встала, убрала их в коробочку и положила в тот же чемодан, куда сложила вечернее платье и туфли, и что все это осталось в багажнике машины Грегори.
11
— Патриция, на тебе лица нет! — всплеснула
— Да нет,— покачала головой Патриция, стараясь смотреть более в стол, нежели в глаза подруги. — Просто устала. Спала беспокойно.
С того уик-энда после вечеринки прошло уже больше недели, а душевное спокойствие все еще не вернулось к ней. Воспоминания о жестоких словах, которые она и Грегори Адамc наговорили друг другу, всплывали в памяти днем, а по ночам, едва ее голова касалась подушки, на волнах воображения к ней спускались эротические фантазии. В лунном свете ей мерещилось его мускулистое тело, сильные руки, разметавшиеся в любовном экстазе черные волосы. В шелесте ветра, когда он играл занавеской ее спальни, ей слышался его хриплый голос, шепчущий ласковые слова. Отдавать себе отчет в том, как сильно ее тело желает близости с Грегори, как томится оно в разлуке с ним, было стыдно и унизительно, тем более что сам он не спешил дать о себе знать.
— Знаешь, в офисе столько работы накопилось, пока меня не было...— решила она перевести разговор на другую тему.
— Да подожди ты с работой! — перебила неугомонная Джуди.— Я давно хотела сказать, что после той поездки в Оксфордшир тебя точно подменили. Скажи мне как лучшей подруге, в тот раз что-то произошло?
— Можно и так сказать, — задумчиво проговорила Патриция.
— Твой отец опять выкинул какой-то фортель? Прости за фамильярность.
Но выражение лица Патриции было красноречивее любых слов, и Джуди тут же сообразила, в чем дело.
— Ты и Адамc? В светской хронике писали, что вы составили прекрасную...
Не желая слышать слово «пара» из уст Джуди, девушка поспешила перебить ее.
— Что было, того уже нет.
— А можно спросить, почему нет?
— Неужели ты действительно хочешь знать ответ на этот вопрос? — с некоторой обидой уточнила Патриция. — Ты ведь первая обожглась об это солнце. А я просто дура, мне нужно было тебя послушать и не повторять чужих ошибок. Я же на чужом опыте знала, какой этот Адамc ужасный человек.
— Ой, господи! — Краска отхлынула от лица Джуди, а рука инстинктивно коснулась рта.— Ты ведь не знаешь... Патриция, прости меня.
— Теперь уже ничто не имеет значения,— рассеянно пробормотала девушка.
— Нет, ты не понимаешь,— настаивала Джуди.— Я не рассказала тебе всей правды о Грегори.
— Не рассказала всей правды, — тревожно повторила Патриция и встала из-за стола.— А какова же правда?
— Ну... В общем... — сбивчиво начала подруга.— Я встретила его в ночном клубе. Мы болтали, он угостил меня мартини. Я уже до этого перебрала лишнего, а после мартини меня совсем развезло. Грегори отвез меня домой, и я... Я...
Джуди внезапно покраснела от стыда, и бурное воображение Патриции дорисовало остальную картинку происшедшего.
— Ты сама предложила ему себя?
Джуди кивнула, в ее глазах было смятение.
— Я буквально бросилась
— И он использовал твое опьянение, чтобы овладеть тобой! — гневно воскликнула Патриция.
Открывшееся было еще хуже, чем она думала.
— Да нет же! — Громкий голос Джуди прервал ход ее мыслей.— Все было совсем не так. Он ничего не сделал. Кроме, конечно, заявления о том, как вульгарно я выгляжу со стороны, что должна быть гордой и ценить свою юность и красоту. А потом он ушел. А я даже в пьяном виде осознала, какой дурой выставила себя.
— И это все? — ошарашенно спросила Патриция.
— Да, — извиняющимся тоном пролепетала Джуди.— Все остальное я выдумала. Прости меня.
«Она получила то, чего заслуживала», — вспомнила Патриция слова Грегори, сказанные о Джуди.
— Но зачем ты все это тогда придумала? — недоумевала она.
— Только не думай обо мне плохо, Патриция, — извинялась Джуди. — Тогда в клубе я ведь поспорила, что Адамc обратит на меня внимание, нарочно крутилась перед ним, танцевала так, чтобы моя фигура предстала в самом выгодном свете, строила ему глазки. Ну, он и клюнул. Все друзья видели, как он ухаживает за мной, как мы вместе уходим. На следующее утро все стали наперебой спрашивать меня, чем все закончилось, насколько силен он в постели. Мне поневоле пришлось врать, чтобы не выглядеть посмешищем. И гордость моя, конечно, была задета. Представь себе, каково это — оказаться безразличной неотразимому Грегори Адамсу! Это все равно что получить штамп, подтверждающий твою женскую несостоятельность.
— Значит, ты соврала, — еле слышно произнесла Патриция.
— Да, соврала. Я была уверена, что впредь никогда не пересекусь с ним. А на нем повисало столько женщин, что он стал похож на рождественскую елку. Если бы я оклеветала какого-нибудь примерного семьянина и разбила семью, мой поступок назвали бы подлым. Но ведь Грегори Адамc — это совсем другой случай. Разве не так? — Патриции было тяжело слышать эти жестокие слова, но она промолчала. — Я соврала, — продолжала Джуди.— Но ведь все мне поверили, никто не усомнился. Все проглотили наживку, и даже ты.
— И даже я проглотила, — эхом, без тени эмоциональности, повторила Патриция.
— Я что-то напортила тебе? — спохватилась и занервничала Джуди.
— Нет, — с горечью ответила она. — Я сама во всем виновата.
— Ну хочешь, я позвоню ему, скажу, что...— попыталась как-то помочь подруга.
— Нет, я сама ему все скажу! — решительно оборвала ее Патриция.
Но станет ли он слушать меня? Меня,которая пошла на поводу у сплетни и из-за этого самоуверенно оскорбляла его? — мысленно спросила она себя.
— Послушай-ка, Джуди. — Патриция решила развеять свои последние сомнения перед решительным шагом.— Ты случайно не знаешь некую Флоренс, ее имя как-то связано с Грегори Адамсом.
— Конечно, знаю. Ей всего три годика, она его крестница, дочка погибшего друга, автогонщика. А что?
— Да так, ничего особенного.— Патриция постаралась скрыть, насколько важным для нее было услышанное.
И что теперь делать? — мысленно спросила себя Патриция, когда Джуди, еще пару раз извинившись ради приличия, покинула офис.