Тайна девятки усачей
Шрифт:
В голубых глазах Гриши Лещука загорелась искорка.
— Под землей? — переспросил он. — И что там?
— Как что? — удивился Санька. — Где труба с газом, а где электрический кабель или телефонный. У вас тут этого ничего нет!
— Ну-у! — разочарованно протянул Гриша. — Я-то думал!..— И добавил: — А карта — это все-таки здорово! С картой искать хорошо! Может, у нас за деревней...
— Золото? — съехидничал Санька.
— А что ж такого? В Якутии алмазы нашли? Нашли!
— Хватит спорить! — вмешался Мишук. — Карта картой,
— В сад? — воскликнул Санька и потянулся за брошенными под кровать ботинками. — Я мигом!
— Яблони будем окапывать, — добавил Мишук.
Санька сердито швырнул ботинки и свистнул. У него в запасе было штук сто разных присвистываний — на все случаи жизни. Сейчас его свист выражал полное разочарование.
А Мишук продолжал:
— В нашем звене — восемь человек. Я звеньевой. Ты будешь девятый. Мы тебя уже включили. А задание на сегодня такое: окапывать яблони.
— Ты эти штучки брось! — Санька даже задохнулся от негодования. — Я тебе что — рабочая сила какая-нибудь?.. С яблонями вы и без меня справитесь! Вот если что сложное попадется, — тогда приходите, консультация вам обеспечена!
— Консультация? — переспросил Мишук.
— Да! — гордо отрезал Санька. — Мы за тем и приехали. Отец научит вас урожаи делать, мать подскажет, как молока побольше добыть, а я по всем другим вопросам!
— Хы-хы! — хихикнул Геня Соков, но тотчас испуганно прикрыл рот ладошкой: младшим не разрешалось вмешиваться в дела старших.
— Он как кибернетическая машина! — насмешливо произнес Гриша Лещук. — Ему, значит, вопрос, а он глазами, как лампочками, поморгает — и — трык-трык — готовый ответ!.. А через год от такой работы он станет марсианином, как в «Войне миров». Одна голова — огромная!.. Ни рук, ни ног!
— Ни рук, ни ног? — грозно переспросил Санька. — А это что? — Он согнул руку и похлопал ладонью по мускулам. — Бицепс называется! Видали, как я вчера раскидал ту троицу? Кто хочет попробовать? Садись!
Санька кивнул головой на табуретку напротив себя и, поставив локоть правой руки на стол, с вызовом посмотрел на мальчишек.
— А что будет, если проиграешь? — многозначительно спросил Мишук и подмигнул Семе Лапочкину.
— Что хочешь! — беспечно заявил Санька. — Хоть яблони окапывать, хоть хвосты коровам заплетать!.. Садись любой!
За стол напротив Саньки сел Сема и неуклюже выставил руку. Только сейчас Санька заметил сильные, почти мужские пальцы Семы и широкую ладонь с загрубевшей кожей. Санька беспокойно заерзал на стуле, но руки со стола не убрал.
— Ну, давай, — лениво произнес Сема, и пальцы Саньки встретились с пальцами противника.
— Считаю! — предупредил Мишук.
Санька сгоряча не почувствовал боли, но у него заныло под ложечкой, когда он увидел налившиеся синевой кончики своих пальцев, зажатых в Семиной руке.
— Раз! — начал считать Мишук. — Два!.. Три!
И в то же мгновение рука
— Э-э! Ты не по правилам! — растерянно пробормотал он. — Во-первых, начал раньше срока, а во-вторых... рывком!
— Считай сам, — покорно ответил Сема и принял исходное положение.
Ребята стояли вокруг них и молчали. Они знали, чем все кончится, и потому не испытывали спортивного интереса. А смеяться над Санькой не хотелось: слишком сконфуженным и растерянным было его лицо.
Но гордость не позволила Саньке сдаться без боя. Он второй раз вцепился в неподатливые пальцы Семы, сам сосчитал до трех и навалился на его руку, привстав со стула. Это было явное нарушение правил, но никто не запротестовал.
Рука у Семы дрогнула и остановилась в вертикальном положении. Как Санька ни тужился, она стояла свечой.
— Теперь можно мне? — спросил Сема.
Саньке ничего не оставалось делать, как кивнуть головой. И Сема начал медленно без особых усилий пригибать его руку к столу. На полпути Санька безнадежно махнул левой рукой и выдернул правую из Семиной ладони.
— Хватит! — буркнул он и подул на слипшиеся пальцы.
— Ну? — как ни в чем не бывало спросил Мишук.
— Чего ну? — огрызнулся Санька. — Я — человек слова!.. Сколько там у вас яблонь?
— Сотни три будет.
— Насажали на мою голову! — проворчал Санька и полез под кровать за ботинками.
Колхозный сад раскинулся на пологом спуске к неширокой речке, прозванной Болотнянкой. Она вытекала из огромного непроходимого болота, которое тянулось на многие километры к востоку от деревни. В центре сада стоял обширный новый дом — детские ясли. Сюда по утрам со всех пяти деревень колхоза свозили крикливую детвору и оставляли ее под присмотром нянек до вечерней зорьки.
Когда звено Мишука подходило к саду, Санька услышал разноголосый гомон.
— Гренадеры воюют! — объяснил Мишук.
— Кто-кто? — переспросил Санька.
— Гренадеры... У нас всех ребят гренадерами зовут.
— Дед Евсей рассказывал, — добавил Гриша Лещук,— до революции из нашей деревни в гренадеры брали! Тут парни росли здоровенные как Дима-гармонист... или Семка, например!
Санька оценивающе посмотрел на Сему, на его руки, с которыми успел познакомиться, передернул плечами и спросил:
— А кто этот Димка ваш, гармонист?.. Вчера его тоже вспоминали...
Ему не ответили, потому что из садовой калитки навстречу ребятам вышел председатель колхоза, за ним — Санькин отец. По обвислым, но очень широким плечам, по тяжелой медвежьей походке Санька узнал в председателе того человека, который перенес его из кузова машины в дом.
Ребята поздоровались и с любопытством уставились на нового агронома. Тот оглядел мальчишек, весело подмигнул сыну и вдруг повернулся к председателю.