Тайна девятки усачей
Шрифт:
— Там есть гиблые места! — понизив голос, зловеще произнес он. — Лосей и тех засасывает! Одни рога торчат, как кресты на кладбище!.. Нас туда ни за что не пустят!
— Раз рога торчат — значит, не глубоко! — уверенно сказал Санька. — А насчет того, что не пустят — это еще посмотрим!.. Ты слышал такое слово: «тай-на»?.. Это будет наша тайна! Никто и не узнает!
— Тайна девятки усачей! — подхватил Гриша,
— А для безопасности... — продолжал Санька, — в лесу ведь всякое бывает... Медведь, например, или волк... Отремонтируем автомат!
Мишук знал, что существует строгий приказ: сообщать в милицию о найденном оружии. Но в этот момент он поддался общему настроению. А Санька, поощряемый вниманием и поддержкой всех мальчишек, ткнул Мишука пальцем в грудь:
— Ставь вопрос на голосование! А то мы и без тебя оформим дело!.. Ну?
— Кто за? — неохотно спросил Мишук, чувствуя, что его власть поколеблена.
Взметнулось восемь рук. Девятым поднял руку сам Мишук.
Долго в тот вечер сидели ребята в штабе. Нашли для автомата укромное местечко под крышей бани, за балкой. Хотели туда же припрятать и патроны, но Мишук завернул магазины в тряпку и не выпускал из рук.
— Я их дома оботру и высушу! — заявил он и ловко перевел разговор на остатки футляра.
Ребята внимательно осмотрели стенки и дно футляра. Кто-то протер крышку тряпкой. Сопревшая кожа совсем отстала от дерева, и из-под нее вдруг выпала маленькая серебряная планочка. Она хорошо сохранилась, только почернела. Легко читалась дарственная надпись: «Пионеру Дмитрию Большакову — за активное участие в самодеятельности. Райком ВЛКСМ. 1940 год». Мальчишки догадались, что планка, которая когда-то украшала футляр, могла привлечь внимание фашистов, и Дима специально засунул ее под кожу.
Решили пластинку и остатки футляра спрятать вместе с автоматом. Санька, воспользовавшись случаем, попытался настоять, чтобы туда же положили и патроны.. Но Мишук так и не уступил.
Договорились, что каждый обдумывает дома план поисков Димы Большакова. И стали расходиться. Звеньевой попридержал Саньку за плечо.
— Поговорить надо! — произнес Мишук, когда остальные ребята вышли из огорода.
Они сели рядом на пороге предбанника.
— Мужской разговор! — предупредил Мишук. — По-взрослому...
— Я по-другому разговаривать не умею! — ответил Санька.
— Тогда скажи: ты признаешь меня звеньевым? Или, может, сам метишь на мое место?
— Я? — возмутился Санька. — Больно мне это нужно!
— Смотри! — продолжал Мишук. — А то давай — завтра и выберем. Мне оно тоже не очень нужно.
— Ты не пыли, приятель! — огрызнулся Санька. — Я в городе дружиной мог руководить — и то всегда отказывался. А тут!..
— Значит, не хочешь?
— И не проси!
— Тогда перестань мешать! — твердо сказал Мишук.
— Это я мешаю? — с негодованием воскликнул Санька.
— Ты можешь выслушать спокойно? — одернул его Мишук.
— Ну, валяй! — с вызовом произнес Санька.
— Только не перебивай! — предупредил Мишук. — И постарайся понять, о чем я говорю!.. Я это своими
Звеньевой не преувеличивал. Все, что он рассказал Саньке, действительно произошло недавно — каких-нибудь два года назад.
В болоте увязла отбившаяся от стада корова. Пастух пытался вытащить ее, но подорвался на мине. Вызвали саперов, которые и до этого уже не раз были в Усачах. Солдаты снова прощупали каждый метр кромки болота и обезвредили еще две мины. Потом саперы хотели пойти в глубь болота, но там начиналась такая топь, что пришлось вернуться назад. С тех пор к болоту никто не ходил.
— Выходит, по-твоему, надо отказаться от поисков? — воскликнул Санька. — Признаем, что Димка предатель — и точка!
— А лучше будет, если кто-нибудь из нас утонет или: подорвется? Что ты этим докажешь?
Санька не ответил. Полчаса назад все казалось ему простым и ясным, а теперь его уверенность поколебалась,
— Но искать мы будем! — сказал Мишук. — Ты молодец, что предложил это дело! Только спешить не надо... Я ведь лучше тебя знаю наши места. Согласен?
— Еще бы! Я здесь второй день!
— А я родился тут...
Мишук помолчал, вспоминая что-то, а когда заговорил вновь, была в его тоне подкупающая простота.
— Батя у меня на Украине жил... Вернулся с фронта — ни кола ни двора... Мать и отец — мои дед и бабка — пропали неизвестно куда... Батя взял и махнул сюда, чтоб старое не вспоминалось. А оно все равно вспоминается... Когда похоронили того пастуха, что на мину напоролся, батя неделю хмурый ходил...
Мужской разговор закончился полным согласием. Санька обещал не подбивать ребят на поход в глубь болота. Поисками следов Димы Большакова решили заниматься только после работы, когда звено выполнит дневную норму.
НОВАЯ НАХОДКА
На следующий день с утра ребята продолжали копать траншею. Работали усердно, а когда сделали короткую передышку, разгорелся спор. Всех волновал вопрос: каким образом футляр с автоматом и патронами очутился на дне силосной ямы? Мнения, разделились. Гриша Лещук считал, что Дима бросил футляр в воду в минуту опасности.
— Гнались за ним фашисты — вот ему и пришлось!
— Так только трусы поступают! — возразил Санька.— Димка бы не растерялся: вынул бы автомат и скосил всех гадов! У него же пять магазинов с патронами было!
Санька говорил уверенно, словно давным-давно дружил с Димой и знал, как бы тот поступил, увидев за собой погоню.
— Может, его у ямы.... убили, а футляр сам упал, — произнес Вовка.
Досталось же ему за эти слова! Мальчишки не представляли себе, что Дима Большаков мог погибнуть так обыденно и бесславно у какой-то заброшенной силосной ямы. Предположение Вовки возмутило ребят, и они бы еще долго отчитывали своего приятеля, но вмешался Мишук. Он не любил фантазировать и не строил, никаких догадок.