Тайна башни (сборник)
Шрифт:
— Здесь я должен задохнуться! — проговорил он про себя. — Как выбраться?
Он снова принялся обыскивать подвал. Предсмертный страх удесятерил его энергию. Но нигде ни намека на какую-либо щель; ничего, ничего, что могло бы вывести из ужасной могилы.
Холмс опять уселся в углу. Сознание его начало снова омрачаться, точно от опия; разные картины, воспоминания проносились перед ним, сменяя друг друга беспорядочной, бестолковой вереницей.
Голова сыщика свесилась; он уже не имел силы опереться о стену, упал и ударился головою о каменный пол, так что разбил себе лоб
Но странно! Потеря крови как будто даже облегчила состояние несчастного. Сознание снова вернулось к нему и в то же время ему показалось, что он слышит откуда-то неясным шум.
Холмс снова собрал все, силы и стал прислушиваться. Но нет, он ошибся! Опять им овладела полусознательная дремота, как вдруг совершенно явственно донеслись какие-то голоса.
Это снова заставило его встрепенуться. Как пьяный, он попытался встать на ноги, но мог приподняться только на колени и посмотрел наверх. Вздох облегчения вырвался из его груди.
Наверху, в потолке подвала он увидел отверстие и просунувшуюся в него голову молодой девушки, глаза которой смотрели на него с безграничным состраданием.
Инстинктивно чувствуя, что эта девушка пришла спасти его, сыщик снова упал и потерял сознание.
В подвал спустилась веревочная лестница, а вслед затем над сыщиком нагнулись Ло-Ту-Унга и Цико-Шен.
Общими усилиями, с помощью ворвавшегося через верхнее отверстие притока свежего воздуха, им удалось вернуть Холмса в сознание. Сыщик приподнялся; он хотел, что-то сказать, но Цико-Шен торопил:
— Не хорошо здесь оставаться, м-р! Надо поскорее убраться прочь. Цико-Шен поможет м-ру подняться наверх. Там м-р может все рассказать.
С этими словами великан схватил веревочную лестницу; при этом он случайно взглянул наверх и — вскрикнул.
Шерлок Холмс и Ло-Ту-Унга тоже подняли глаза и тоже в ужасе отшатнулись.
В отверстие потолка выглянуло чье-то, перекошенное от злобы, лицо. Рука потянулась за веревочной лестницей и хотела втащить ее наверх.
Цико-Шен сразу понял ужасную опасность; в последнюю секунду он успел схватить нижнюю перекладину лестницы и стянул ее вниз. Жень-Тшунг, — это и был неожиданно появившийся над отверстием человек, — выпустил лестницу и, увидев Цико-Шена, злобно закричал:
— Вот оно что! Так вот отчего Ло-Ту-Унга отказывает бедному Жень-Тшунгу, она любить слугу мошенника! И вот куда она повела своего друга сердца! Она пронюхала тайну Жень-Тшунга и хочет его выдать! Но откуда же у вас этот белоглазый товарищ? Как он попал в вашу компанию? Я думал, он давно уже отправился к праотцам. — Но к чему все эти вопросы! С Богом! Справляйте себе там вашу свадьбу! Кстати и шафер есть!
Цико-Шен схватил веревочную лестницу и попытался полезть наверх. Но косоглазый негодяй Жень-Тшунг выхватил из своего широкого рукава нож и принялся перерезать веревки.
— Как? — закричал он с дьявольской усмешкой, — разве Цико-Шен хочет оставит свою невестушку одну? Оставайся внизу, негодяй!
Одна из веревок лестницы была перерезана; Жень-Тшунг уже принялся за другую, как вдруг раздался выстрел, а вслед за тем преступник, лежавший наверху на животе, слетел через отверстие
Шерлок Холмс, который успел уже придти совершенно в себя, видя, что негодяй наверху хочет отрезать ему и его спасителям выход из ужасного подвала, не долго думая, схватил оставшийся у него в боковом кармане браунинг и выстрелил, Ло-Ту-Унга вскрикнула и отскочила. Цико-Шен же радостно захлопал в ладоши.
— Как вы это славно сделали! — сказал он. — Но с лестницей теперь надо быть поосторожнее, негодяй уже наполовину перерезал ее. Она едва ли выдержит великана Цико-Шена. Пускай Ло-Ту-Унга полезет первая; она легче всех. Если Ло-Ту-Унга упадет, то Цико-Шен поймает ее на свои руки. Не бойся, Ло-Ту-Унга!
Но молодая китаянка ни за что не соглашалась лезть первая. Так как опасность, что надрезанная веревка действительно не выдержит огромного туловища Цико-Шена была очень основательна, то решено было, что первую попытку сделает Шерлок Холмс. Только что он хотел было поставить ногу на нижнюю перекладину, как Жень-Тшунг пришел в себя и стал шептать какие-то непонятные слова.
Шерлок Холмс, много раз уже присутствовавший при смерти преступников, знал, что это несвязное бормотанье предвещало желание умирающего что-то сказать и подумал, что, быть может, ему хочется перед смертью облегчить свою совесть признанием. Он стал ждать.
Жень-Тшунг, действительно, очнулся и, чувствуя полную безнадежность, своего положения, злобно сверкнул глазами.
— Неужели Жень-Тшунг должен умереть? — совершенно ясно проговорил он.
Шерлок Холмс наклонился над преступником и сказал:
— Мне думается, что вам действительно недолго осталось жить. Если вам хочется что-нибудь сказать и распорядиться, то советую не откладывать этого в долгий ящик.
— О! О! — завопил китаец. — Бедный Жень-Тшунг умрет, а негодяи Те-Ар-Ши и Вильсон будут жить и радоваться. Нет, этого не будет! Если Жень-Тшунг должен умереть, то пускай умирают и другие!
Охваченный жаждою мести, умирающий преступник рассказал, внимательно прислушивавшемуся к нему сыщику, о всех тайнах чайной Те-Ар-Ши. Да и не только об этом; он рассказал ему также об обществе богатых молодых людей, которые выманивали молодых девушек, чтобы подвергать несчастных ужасным мукам. Он говорил, что эти преступники, когда достаточно натешатся над своими жертвами, дают им какое-то средство, так что они погружаются в искусственный, болезненный сон, от которого просыпаются только урывками и от которого никогда не могут освободиться совсем, при чем даже в состоянии бодрствования не помнят того, что с ним было.
Как ни невероятен казался рассказ умирающего, Холмс знал, что он говорил правду и что он раскрывал ужасные, злодейские преступления.
— Эти джентльмэны долгое время забавлялись здесь, у нас в чайной. Но Те-Ар-Ши прогнал их. Он полюбопытствовал посмотреть, что такое они проделывают с пойманными девушками. Тогда они рассердились и переселились в другой дом, принадлежащий одному из этих джентльмэнов.
— А как имя этого джентльмэна? — спросил Шерлок Холмс.
Но голос умирающего начал уже ослабевать.