Таймер
Шрифт:
– Не обижусь,– ответил я, хотя до конца не понимал: огорчён ли я предстоящей разлукой или мне всё равно? Надо ли меня провожать и оттягивать момент расставания или действительно лучше считать, что мы просто делали общее дело и разойтись тут, на пороге больницы?
– Тогда спасибо за сотрудничество! – Таня протянула мне руку, а я пожал её чуть крепче, чем надо: прежде мне не доводилось пожимать руки девушкам. От поцелуя я бы не отказался, но Таня уклонилась. Значит и правда всё закончилось? Ну а как иначе? Мы же не хотим, чтобы коварный план моей тётушки и Таниной мамы осуществился. Мы оба против сводничества и, кажется, ничего друг к другу не испытывали всё это
– Пока! – я махнул рукой и отправился домой собирать вещи.
Но уехать в этот вечер мне не удалось. И причина была довольно веская: я внезапно влюбился!
Глава 6
Из-за Мишиной двери не доносилось ни звука. Я звонил и стучал, как ненормальный, оббивая кулаки о железную створку. Подъезд оглашался гулким уханьем, удары от двери отскакивали и прыгали вниз по ступеням, словно тугие звонкие объёмные баскетбольные мячи. Ещё немного, и все жильцы сбегутся посмотреть на возмутителя спокойствия. А Мишины гости даже ухом не поведут. У них, как обычно, дым коромыслом, веселье полным ходом, а невероятная звукоизоляция и рада стараться – покрывает веселящихся, даёт им простор для небывалых разгулов.
Меня вдруг охватило волнение: что будет, если этаж исчезнет, пока я стою на лестничной площадке? А что, если он уже исчез? В панике я сбежал на два этажа вниз, коснулся ручки двери своей съёмной квартиры, словно участвуя в странной эстафете. Возвращаясь, распахнул окно между этажами. Там, за окном, июнь готовился превратиться в июль – в полночь, буквально через несколько часов, месяцы поменяются местами. Погода намеревалась побаловаться кратковременной моросью и уже собирала единомышленников из числа не самых дружелюбных, но и не абсолютно хмурых туч на сером набухшем небе. Я протянул руку за окно, ощутил ладонью мелкие дождинки – словно праздничной мишурой быстро провели по пальцам – и вдохнул воздух, пахнущий подостывшим солнцем и сгущающейся сыростью, городским смогом и пробивающимися через него ароматами цветов и скошенной травы. Ко всему прочему примешивалась тяжёлая нота запаха от стоявшей между рамами банки. Окурков в ней не было, закуски из моркови, обозначенной на этикетке, впрочем, тоже. Густой налёт пепла обрастил стеклянные стенки изрядно прокуренной меховой шубой. Сами же окурки были натыканы и набросаны рядом. Вероятно, банка ещё недавно была полна до краёв, но тот, кто её опустошил, поленился собрать оставшееся «за бортом». Возможно, я сделал неверные выводы, но не ради них я подошёл к окну. Главное, этаж не унёс меня в неизвестность.
Я закрыл окно и повернулся. Мишкина квартира была всё так же обманчиво тиха. Бывают среди квартир отчаянные болтуньи, которым ни двери, ни стены не помеха. Такие знай выбалтывают чужие секреты всем подряд, но в доме номер 65 по улице Вишнева квартиры умели хранить тайны своих обитателей.
В 93-й квартире поёрзали изнутри ручкой, дверь приоткрылась до узкой щели и снова захлопнулась. Я сверился с часами: четверть девятого. Женькины эксперименты продолжаются. В 95-й Марина, вероятно, греет ужин для Антона, который скоро вернётся с работы. Она расскажет ему о детях (у них наверняка есть с собой в лагере мобильные телефоны или вечером им позволяют звонить из автомата, установленного в вестибюле главного здания), и мать уже в курсе, сколько раз сегодня ребят водили купаться и чем её чадушки питались весь день. Отдельно поведает про соревнования по волейболу, где отличился сын, и про самодеятельную постановку, в которой дочери досталась главная роль.
В 94-й
А в 96-й… В 96-й та самая причина, по которой я соврал Тане. Я отправил ей смс: написал, что уехал, а сам остался в Ямгороде.
Я взбежал по ступеням до Мишиной квартиры и снова затарабанил в дверь.
– Эй, эй! – орал я, намереваясь высадить дверь плечом. Но куда мне против металла! Дверь даже не шелохнулась.
Послышалась возня с замком. Я на всякий случай отошёл, чтобы меня не ударили створкой или не облили пивом, или, например, не обдали огненными брызгами от какого-нибудь ручного фейерверка. Кто знает, чего от них ожидать, от гуляк Мишкиных…
Дверь мне открыл сам хозяин. Тот час же лестница огласилась звуками грохочущей музыки, звоном бутылок и многоголосьем.
Мишка придерживал на бёдрах узкое полотенце для лица, которое в сущности нисколько не прикрывало его наготу. Он смотрел на меня полуприкрытыми глазами, затёкшими мыльной пеной. Волосы на голове сложились в причудливую причёску, зафиксированную шампунем. На пол с Мишки ручьями стекала вода. Вероятно, я вытащил его из душа. Хороша же гулянка: даже в ванной меня услышали быстрее, чем в комнате.
– Заходи,– Миша махнул рукой в приглашающем жесте и отпустил полотенце, несколько на ощупь возвращаясь под тёплые струи.
Я постучал в дверь ванной.
– Ау? – донеслось в ответ.
Хохот, матерщина, звон бутылок носились по квартире, словно игрушечные цыплята с неисчерпаемым заводом. Девичий хор ни в склад, ни в лад подпевал нашумевшему хиту лета. От родного мотива и текста в их редакции остались только отдельные слова и ноты.
– Миш,– я заглянул в ванную. Сосед был скрыт от меня изумрудного цвета целлофановой занавеской, бесстыдно льнущей к мокрым бёдрам.
– Проходи, не стесняйся. Мыться будешь? – он чуть отодвинул занавеску, шутливо предлагая присоединиться.
– Нет, спасибо.
– Тогда пивка возьми. Вон, на полу.
И всегда-то у него пиво наготове! Разумеется, на полу была банка, а не само пиво. Хотя, признаюсь, не удивился бы, если б Миша предложил мне полакать из лужи. Я потянул серебристое колечко – угощусь, чего ж отказываться?
Душ Миша принимал горяченный! Ванная была вся в пару. Прислонившись к стиральной машинке (почти усевшись на неё), я сделал глоток пива.
– Миш, кто живёт в 96-й квартире? Вернее, не так. Кто живёт, я и так теперь знаю. Видел её…
– Ну вот она и живёт,– Миша тёрся мочалкой, беспутная занавеска не оставляла посягательств на его обнажённое тело.
– Хорош! Ты же понимаешь, о чём я. Расскажи мне о ней!
– Что, понравилась? – этот целлофановый Шрек с мочалкой чуть было не съездил мне по физиономии локтем!
– Да,– я не стал отпираться,– влюбился. С первого взгляда. У тебя так бывало, Миш? Хотя только мельком видел её лицо.
Он выключил воду, отдёрнул занавеску, превратившись из мультяшного зелёного обитателя болота в розовощёкого пупса, и потянулся за полотенцем.
– Слезь.
Я отошёл от машинки, отдав ему махровое полотнище.
– Умой лицо,– на бровях его и немного на волосах ещё лежали остатки шампуня, отчего он походил на Деда Мороза.
– Хорошо смотримся. Ты с пивом, я тут тебе танец живота устраиваю,– хмыкнул он, ополаскивая лицо.
– Ага,– поддакнул я,– так кто она?
– А почему ты у неё про неё же не спросишь? Зашёл бы к ней так же… в ванную.