Тайга
Шрифт:
– Мы с Петрухой здесь, а остальные в Ижевске.
– Если навестят,то передавай им от меня привет. Всё, будь здоров.
Мы ещё раз обнялись. Он поцеловал ручку Лене, и мы вышли на улицу. Шагали молча.
– Ты так близко принял всё к сердцу, расстроился? У тебя же имя, в переводе с латыни, всемогущий. Держись. Ты же не виноват, что довели людей и страну до бардака.
– Какой я всемогущий! Жалко, что ничем помочь не можешь. Сам в таком же дерьме нахожусь...
– расчувствовался я.
– Понимаешь. Раньше жил в своём кругу и не так замечал всё это, а сейчас, глядя даже на них, я ощутил настоящий свой возраст. Он ведь моложе меня лет на десять.
– Я подумала, что вы ровесники.
– Лена! Пьянка, она людей до добра не доводит. Ты же посмотри,
Мы подошли к дому. Бабушка занималась во дворе хозяйством.
– Всё. Нагулялись, гуляки? Что нибудь, вспомнила или нет?
– Совсем немного, что я тогда была. Единственно мне запомнился засов на калитке. Я ни как не могла его открыть. Ба! Мы хотим сходить в лес, пожечь костёр. Можно я возьму немного картошки?
– Вы, что есть хотите? Так я вас покормлю.
– Да нет! Хочется печёной картошки поесть.
– Пойдем в подвал. Там и наберёте.
Мы прошли в дом. Я открыл лаз в подполье и мне сразу на память пришей случай. Как мой старший брат, когда был пацаном, упал в него. В полёте он поймался за первую перекладину лестницы и звал маму, пока та не пришла с сарая, где доила корову. Я помню, как он плакав говорил ей:,,Мам я тебя ру, ру а ты не слышишь.” Тогда это было для нас детей смешно.
Лена спустилась в подвал. Набрала картошки и мы, прихватив соли и немного хлеба, отправились в путь.
До леса было метров двести, так, что мы дошагали быстро. Не стали далеко заходить в лес, а расположились прямо на краю. Я стал собирать ветки для костра, а Лена увлеклась цветами. Вскоре мой костёр с треском горел ярким пламенем, а на голове Лены лежал красиво сплетённый венок из колокольчиков и дикой гвоздики, которую почему-то мы называли ,,Часики.” Она присела рядом и мы оба уставились на костёр, как он горит.
– Ты знаешь... Говорят в мире есть три веши, от которых трудно оторвать взгляд?
– Ну и какие же?
– Это когда, горит огонь. Когда течёт вода и когда кто-то работает за тебя.
Последняя фраза ей особенно понравилась. Она смеялась, а я заслушивался её приятным смехом. В этот момент я поймал себя на том, что есть ещё одно приятное зрелище на свете. Это смотреть, как милый для тебя человек улыбается. Когда приятно видеть тебе его лицо, руки, тело, как она идёт, как смеётся, всё приятно. Это, наверное, и называется любовью. Когда забываешь про всё, находясь рядом с ней. Неужели я в неё влюбился? Это, что? Любовь с первого взгляда. Когда я представил, что скоро мне придётся так же просто расстаться, с этим милым человечком. Мне стало не по себе, и я вдруг опять загрустил. Хотелось прогнать прочь мои дурные мысли, но мне никак не удавалось. И почему её мама отпустила со мной. Это моя судьба сыграла надо мной злую шутку.
– Видишь, на краю нашего леса растет берёзовый лесок? Он тогда был совсем маленьким. Редкая берёзка была высокой на которую мы могли влезть и качаться. Однажды я забрался на одну из берёзок и сорвался с самого верха. Мне не повезло. Я упал прямо на спину. Думал, что умру. У меня так перехватило дыхание, что я не мог дышать. Я просто отбил себе лёгкие. Как
Наш костёр был готов, что-бы можно было закладывать картошку. Я подкинул картошку и подложил в костёр дров.
– Я так люблю, ходить в лес, что-бы пожечь костёр, попечь картошки. Мы, когда были маленькими, пытались прыгать через костёр. Когда я училась в институте, мы с ребятами частенько выезжали на природу. Так весело было. Сейчас все поразъехались, кто, где, не знаю...
– Помнишь! Я говорил тебе, не есть много малины? Со мной из-за этой малины такая история произошла, на всю жизнь запомнил. Пошёл я с моим старшим братом в лес за малиной. Я тогда, наверное, в классе третьем учился. Ходили далеко. Малины было море. Ну и по ходу, пока собирал я малину, её объелся. Когда шли обратно, меня так развезло. Иду плачу, брат сзади подпинывает, а я не могу, хоть ложись и помирай. Как я тогда до дома дошёл не помню, но после этого, я в лесу малину не ел. Приходил домой, вот там и объедался. Сейчас, когда вспоминаешь, смешно... Я на нашей улице вместо няньки был. Соберу детей, мал, мала меньше и в лес с ними. Целыми днями гуляли. Ягоды, грибы собирали. Никто из родителей не волновался, если знали, что они со мной. А ещё, когда я ходил в детский сад, со мной прикол получился. Идём мы как-то с Витькой, старшим братом, а на нашей улице, там ближе к центру, были клевачие гуси. Когда мы с ним проходили возле этих гусей, один из них опять погнался за миной. Я как всегда тикать от него, а Витька мне говорит: ,, Чего ты их боишься. Берёшь вот так за шею и бросаешь его за забор”. И он легко его закинул. Уже на следующее утро я гордо топал один. Прохожу мимо этих гусей, а один из них опять за мной. Не на того, думаю, нарвался, хвать его за шею. Попробовал его поднять, а не тут-то было. Силёнок– то не хватает. Он, наверное, весил почти так же, как я. Бросил его и давай делать ноги. Бегу и думаю: ,,Правильно. Витька старше меня на десять лет. Сил-то у него побольше”. После этого старался этой дорогой не ходить. Вот так.
– Слушай! Ты, наверное, без приключений жить не можешь?
– Да нет. Иногда получается. В саду постоянно от воспитателей получал взбучки. Недалеко от сада находился пруд. Так вот, я убегал на этот пруд. Там была кладка и я, лёжа на ней, наблюдал в воде за рыбками, за стрекозами. В общем, уже тогда влекла меня природа к себе. Там они меня и вылавливали, за что я соответственно получал по мягкому месту.
– Мне кажется, что картошка готова? Дай мне палочку, я попробую одну вытянуть.
И она начала потихоньку разгребать угли. Вот показалась первая картошина. Аккуратно выкатив её, Лена попыталась взять картошку в руки, но ничего из этого не получалось. Она откатила её в траву и успокоилась.
– Пусть остынет, горячая. А тебе картошину вытянуть? Андрей, а где у нас соль?
– Где-то в пакете.
Я достал соль, хлеб и, расстелив пакет, уложил на него все продукты. Лена тем временем вытащила почти всю картошку.
– Некоторые попадаются ещё сырыми. Пусть ещё попечётся.
– и она аккуратно закатила картошку обратно, засыпав её золой.
Я тем временем палочкой отчищал картошку от золы. Мы принялись её есть. Вскоре наши губы, руки стали в саже. Я пальцем на её щеке нарисовал сердечко. В ответ было, конечно, вымазано почти всё лицо. Разбаловались, дети малые!
– Ну и где мы будем мыться? Здесь же нет нигде воды? Вот тебе, Васильев, пришла мысль в голову мазаться сажей.
– А мы всегда, в детстве так делали. Это у нас вроде, как традиция была. Вымажемся, как индейцы, и домой, так и шли. Дома, правда ругали, но ничего. Зато нам было весело. Так и мы сейчас пойдём.