Тайга
Шрифт:
Она поймала себя на том, что молчит и, улыбнувшись мне сказала:
– Слушай, мы уже прилично отошли от дома. Давай покурим! Здесь меня никто не видит.
– и так же ловко вытащила пачку сигарет из моего кармана.
– Оставь ты их у себя.
– почему-то предложил я ей. Как будто они мне мешали. Наверное она поняла мои мысли.
– Пусть лежат у тебя. Мне приятнее шарить по твоим карманам.
После этой фразы она убила меня наповал. Мне нравилась её простота. Мы так мало знакомы, а я уже чувствовал себя с ней, как будто
– Можно?
– Не можно!
– я сделал паузу и почувствовал, как её рука дрогнула у меня возле логтя.
– А нужно.
– тут же ответил я, и мы оба засмеялись.
Она опять с лёгкостью поправила свою руку и выбросила сигарету в придорожную траву. Мне показалось, что мы уже прилично отошли и начал вглядываться в даль, куда же дальше нам идти. На дороге появилась развилка, и я стал гадать куда же дальше, мысленно вспоминая карту, которая у меня на компьютере. Нужно было её всё -таки отпечатать. Всё наше русское авось. Куда теперь топать? Она, наверное, поняла меня.
– Ты не знаешь куда дальше идти?
– Я же сказал, что я впервые в этих краях...
И немного погодя неожиданно для себя продолжил:
– Надо было взять карту. Лапоть! Давай остановимся и порассуждаем. Я топал сюда на север. Подойдя к вашему посёлку мне нужно было брать западнее. Эта дорога идёт на север, а эта на запад.
– Вот по ней мы и пойдём.
И мы повернули на запад. Времени было уже первый час. Я снова расстегнул рубашку. Солнце припекало, особенно голову, но я уже не решался накрутить на голове чалму.
– Лена! Давай я понесу твою ношу?
– Да ты не волнуйся, она не тяжёлая. Там всего ничего.
– Наверное, твоя мама отправила пирожки бабушке.
Это её совсем рассмешило. Она смеялась, а я балдел о неё смеха.
– И в правду получилось, как в сказке.
– смеясь, ответила она.
И тут потянуло меня на лирику:
– Знаешь... Мы ещё, какой то час не знали друг друга, а сейчас складывается так, как будь-то мы давно знакомы. Хотя я ничего не знаю о тебе...
– И я о тебе ничего не знаю.
Она посмотрела мне в глаза и продолжила:
– А почему они у тебя грустные?
Меня это немного смутило.
– Почему грустные?
– Не знаю. Наверное, в твоей душе лежит большой багаж обид и неудач. В них утрата чего-то родного. Может это какая-то несбывшаяся мечта, а может ты забыл, что такое любить по настоящему?
– Почему? Я любил, и был любим. Правда, это было так давно, что не осталось тех ощущений, которые были в то время, когда находишься с любимым человеком рядом.
– Хочешь, угадаю правду, если это тебя не обидит?
– Хочу.
– Она тебя оставила и, причём подло. Она ушла к другому, а потом, она вышла
– Может быть, ты и права, но не это меня гложет. У меня проблема намного посерьёзнее. Я ушёл от своей жены полтора месяца назад. И, естественно, я, как нормальный человек переживаю.
На мгновение вспомнился дом. Как они там? Как Пашка? На несколько секунд произошла пауза. Я заметил, что закончилось поле, и мы вошли в лес. Комары сразу дали о себе знать. Пришлось застегнуть рубашку.
– Лен! Мне, наверное, нечего интересного тебе рассказать. Мало чего у меня в жизни весёлого было. Понимаешь, я творческий человек, да ещё притом козерог и к тому же собака по гороскопу. Думаю, что когда нибудь, тебя интересовали гороскопы, хотя я в них мало верю, но что-то сходится. То, что я переживаю из-за каждой ерунды - это про меня. Иногда даже себя за это ненавижу.
– Зря ты так. Я не вижу ничего плохого в том, что человек имеет чувство сопереживания. Ненавижу чёрствых людей. От них тянет мертвятиной. Как ты думаешь, правильно мы идём? Мы не заблудимся?
– Если считать, что я не знаю дороги, то мы уже заблудились. Нет,обратно я дорогу помню, а вперёд не знаю.
Её это развеселило. Она опять засмеялась.
– А мне не страшно. Единственное о чем я сейчас думаю, то это есть леший на свете или нет?
– У нас с тобой представится прекрасная возможность с ним встретиться. Ты боишься?
– Только чуточку.
– Всё. Не будем о грустном. Если ты сейчас так рассуждаешь, что же будет, если нам вдруг придется ночевать в лесу. Кстати, ты когда ни будь, ночевала в лесу?
– Один раз приходилось, когда ходили с классом в поход.
– Ну, это, моя девочка, не то.
– почему-то выскочило у меня, и я почувствовал, что мне неловко.
Она посмотрела мне в глаза, и я ощутил в них непонятную для меня мысль. Мне показалось, что она это приняла, как что-то своё родное. Я даже почувствовал, как её рука находившаяся ещё под моей, легонько сжалась. Она сводила меня с ума!
Понемногу я начинал осваиваться,но в голове постоянно крутились мысли:
"Она моложе меня намного. Интересно сколько ей лет? Как она так легко решилась на такой шаг, не зная меня? Неужели у меня на роже написано, что мне можно доверять? Хотя, что я могу с ней сделать? У меня на изнасилование никогда не появлялись мысли, не говоря уже убить. Да и как можно поиздеваться над этой милой девочкой. Кто ты внутри, я не знаю, но снаружи ты редкость."
Мы почему-то шли молча. Каждый думал о своём, и как-то никто, никому, не мешал. А дорога тем временем тянулась нашими шагами. Вдруг я заметил на обочине много малины. Не хотел ей об этом говорить, но было поздно. Она сама увидела.