Тайфун
Шрифт:
Йесико сунула руку под брючной ремень и, откинувшись на спинку сиденья, застонала.
– Поехали домой! Быстрее!
– И выдернула руку.
Когда он, так ничего и не поняв, включил зажигание, она, пьяно помотав головой, севшим голосом проговорила:
– Извини, я совсем ошалела. Не зря мама торопит меня выходить замуж. Говорит, я вся в нее, сладострастная шалава... А ты такой сильный, упругий... Люблю сильных мужчин.
– У тебя их много было?
– насмешливо спросил Виталий, все ещё сомневаясь в искренности девушки: не так уж она пьяна, чтобы слететь с тормозов и сразу лезть в ширинку. Хотя, ничего удивительного. Современная молодежь с ранних лет познает прелести секса. Однажды шестнадцатилетняя мастерица так укатала его за ночь, обучая новым
Йесико помолчала.
– Немного. Но были. Лет с двенадцати меня на любовь потянуло. Мать со своими многочисленными сожителями так заходилась в экстазе, так кричала и стонала от удовольствия, что меня всю будоражило. Мне тоже хотелось испытать эту сладость наслаждения. И в четырнадцать лет я дождалась. Ее же любовник меня трахнул, пока мать пьяная спала без задних ног. Потом вот подруга пристроила меня к Полю. Человек он неплохой, а как мужик... староват да хлипковат. Но хочешь жить - умей вертеться... Я сегодня что-то разоткровенничалась... Ты не осуждаешь меня?
– Нет, - сказал он сухо и прибавил газу. По правде сказать, её откровения были ему неприятны.
Подруга жила на окраине Хабаровска в новом недавно отстроенном кирпичном доме. Виталий подкатил на площадку напротив подъезда, освещенного круглым плафоном, включил противоугонную сигнализацию и, закрыв машину, поднялся с девушкой на четвертый этаж. Йесико несколько раз позвонила в дверь, но никто не отозвался.
– Лариса где-то тоже гуляет, - заключила девушка и решительно подошла к противопожарному шкафу. Извлекла оттуда ключ.
– Так даже лучше, без неё похозяйничаем.
В просторной прихожей Виталий помог девушке снять легкую оранжевую куртку, повесил на вешалку; рядом с ней - свой мундир. Подумал о пистолете: надо бы переложить в карман брюк, но Йесико уже взяла его за руку и потянула в комнату, просторную, с большими окнами и, можно сказать, пустую: кроме кровати и двух стульев в квартире ничего не было. Девушка пояснила:
– Подружка только недавно перебралась сюда. Мебелью ещё не обзавелась. Но кровать есть, - весело захохотала и сбросила одеяло.
– Раздевайся и быстро в ванную. Потом я. Или сначала выпить хочешь?
Она подсказала ему отличный предлог.
– Конечно. В ресторане я только губы мочил. Ты иди мойся, а я пока тут пару рюмочек пропущу.
– Согласна. Только смотри не напивайся, - кокетливо погрозила она пальчиком.
– Иди на кухню, там стол есть.
– И, расстегивая на ходу блузку, отправилась в ванную.
Виталий метнулся в прихожую и вытащил из внутреннего кармана мундира пистолет. Но от ранее мелькнувшей идеи положить его в карман брюк тут же отказался, сунул оружие под велюровую шляпку, лежавшую на полке у вешалки там вряд ли кому придет в голову его искать, - тревожное ощущение, что Йесико не столько гладила, сколько ощупывала Виталия, все ещё не покидала его. И если её дружков ( такое он тоже допускал) заинтересует эта "игрушка", пусть решат, что он оставил пистолет в машине. Тем более что входную дверь она на замок не закрыла, только вставила изнутри ключ, - это тоже не ускользнуло от внимания Виталия. Он защелкнул замок, взял сумку с продуктами и отправился на кухню. Откупорил бутылку коньяка, налил полрюмки. Выпил. Еще рюмку вылил в раковину. Едва успел это сделать, как Йесико, приоткрыв дверь, позвала:
– Иди спинку потри. Да и неуютно мне тут одной.
– Иду.
– Виталий быстро разделся, бросил брюки на стул и вошел в ванную. Еще утром, в приемной, он мысленным взором видел её обнаженной, но при всем своем развитом воображении не мог представить как она хороша: тонкая, точеная талия, небольшие, как два спелых яблочка, девчоночьи груди и уже оформившиеся женские бедра. Струйки воды бежали по нежному телу, стекались в небольшой ручеек и устремлялись к очаровательному лобку с черными короткими завитками волос, чей вид сразу возбудил его, взволновал кровь, стремительно ударившую в голову. А Йесико, лукаво посмеиваясь, повернулась к нему задом, предлагая полюбоваться прекрасными круглыми ягодицами и стройными,
Йесико тоже обняла его и потянула к себе, так что Виталий уперся ей в живот напрягшимся фаллосом. Девушка вся подалась вперед, откидывая назад голову и прогибаясь в спине, хотела взять рукой его член, но он придержал руку. Йесико застонала, рванулась к нему, но когда он не допустил её и на этот раз, вдруг оттолкнула его, и бросив: "Пошел ты к черту!", выскочила из ванной.
– Я же ещё не помылся, - шутливо попытался оправдаться Виталий.
– Вот и мойся!
– Девушка сердито захлопнула дверь ванной.
Он услышал как зашлепала она босыми ногами по паркету, удаляясь в комнату.
Виталий чуть приоткрыл дверь, сильнее пустил воду и, моясь, стал наблюдать за девушкой. Йесико, вытираясь на ходу махровым полотенцем, подошла к его одежде и проворно ощупала карманы. Потом прошмыгнула в прихожую, сунула руку во внутренний карман мундира, где недавно нащупала пистолет. Озадаченно обшарила другие карманы. Вернулась в комнату, заглянула под одну подушку, под другую, под кровать. Как обманутая сверстницами девочка, игравшая с ними в прятки, сунула пальчик в рот, сосредоточенно раздумывая, куда же они умудрились схоронить палочку-выручалочку. Боясь, что Йесико снова отправится в прихожую и, перевернув там все вверх дном, найдет пистолет, Виталий распахнул дверь, сказал весело:
– Вот теперь я весь в твоем распоряжении.
– Нет уж, - надула губки девушка.
– Теперь ты хорошенько попросишь меня.
Но едва он обнял её и положил на кровать, как она прильнула к нему, крепко обвив ногами...
Потом удовлетворенные, обессиленные, они сидели на кухне совершенно голые и, с радостной улыбкой поглядывая друг на друга, пили коньяк и подшучивали над своими слабостями.
– Я, как мальчишка, боялся, что сгорю мгновенно - ты была такая неукротимая.
– Когда ты начал меня ласкать, мною не голова руководила, а вот эта маленькая негодница, - провела она его рукой по курчавому лобку.
– Мама права - я пропащая нимфоманка, и мне надо поскорее выходить замуж. Завтра объявлю своему суженному, что через месяц свадьба.
– У тебя есть суженный?
– Разумеется. И давно добивается моей руки.
– Кто же он?
– Лейтенантик. Танкист. Два года назад окончил училище.
– А почему свадьба через месяц?
– А этот месяц я хочу отдать летчику. Мне летчики больше по душе. Ты согласен?
Он понял, к чему она клонит, и ответил с улыбкой:
– Если ты меня за этот месяц, как Маруся-комсомолка, в гроб не загонишь. Слыхала такой анекдот?
Йесико помотала головой.
– Это случилось здесь, в Хабаровске, - начал сочинять Виталий. Комсомольская бригада рыла котлован под дом и вдруг наткнулась на саркофаг. Открыли, а там в золоте принц лежит. И такой красавец, что Маруся-комсомолка не удержалась, нагнулась и поцеловала его. И принц ожил. Поблагодарил Марусю и сказал, что за то, что она оживила его, выполнит десять её любых желаний. Первым желанием комсомолки было отдаться принцу. И вторым - то же самое. И третьим, и четвертым, и пятым... На седьмом желании принц не выдержал и опять отдал Богу душу. А ты хочешь, чтобы я месяц выдержал, - весело заключил байку Виталий. Ему было так хорошо с этой милой, темпераментной и откровенной японкой, что он совсем забыл о недавних подозрениях и опасностях. И когда Йесико, восстановившая силы коньяком и кофе, с улыбкой попросила его исполнить второе желание, внезапно раздавшийся звонок в дверь чуть не подбросил Виталия на стуле.