Тая

Вильчинская Наталья Геннадьевна

Обычно мама не брала Таю с собой, считая, что маленьким девочкам совершенно нет необходимости смотреть иностранные фильмы, но Тая так жалобно уговаривала взять ее хоть раз в импровизированный кинотеатр, что Лена в итоге сдалась и разрешила дочери пойти вместе с ней. В тот вечер, как назло, показывали фильм ужасов «Серебряная пуля» по роману Стивена Кинга. Фильм рассказывал про жизнь маленького американского городка, охваченного чередой странных убийств. И только главный герой – тринадцатилетний мальчик, прикованный к инвалидной коляске, знал, что убийца – самый настоящий оборотень, и вместе с сестренкой и дядей пытался вычислить и застрелить серебряной пулей убийцу-оборотня. То ли от того, что главные герои были детьми, то

ли от того, что Таина психика была еще недостаточно крепкая для такого рода фильмов, то ли просто ужин в местный столовой был несвежий, но в какой-то момент Тая почувствовала, как к ее горлу подступает тошнота, а в следующую секунду ее вырвало прямо на сидящую перед ней женщину. Тая заплакала и кинулась к опешившей маме, как в этот же момент ее вырвало еще раз – прямо на маму. Мама отпрянула, а Таю продолжало рвать.

– Ты что, с ума сошла! – зашипела на нее мать. – Извините нас, пожалуйста, – сказала она ошарашенным вокруг них людям. – Быстро за мной.

И, крепко схватив рыдающую девочку, женщина двинулась к выходу. Последнее, что видела Тая – это ухмыляющееся лицо Бориса Сергеевича.

– Да что с тобой? Не можешь потерпеть до туалета? – затрясла она дочь на улице.

Тая ничего не отвечала и лишь плакала. Рвота по-прежнему не прекращалась. Она видела, как мама морщит нос от запаха рвоты и ее грязной одежды. Было видно, что она брезгует.

– Тая, прекрати уже! Иди быстро в туалет и умойся!

Женщина была в бешенстве.

– Мам, я боюсь. Там темно…

– Я сейчас тебя изобью в кровь, если ты немедленно не пойдешь и не смоешь все это дерьмо, – зашипела на нее мама, больно стиснув девочке локоть.

Тая вздрогнула и съежилась от боли.

– Мамочка, ну пожалуйста! А вдруг там оборотень?

– Чтоооо? – взревела женщина и залепила ей со всей силы пощечину. – Только попробуй еще хоть раз попроситься у меня в кино. Только посмей. На хрен мне вот это все нужно? Облевала весь зал, меня, себя… Думаешь мне больше заняться нечем, чем блевотину твою мыть????

– Мамочка, ну прости меня… – умоляла Тая сквозь слезы.

– Пошла вон пока я тебя еще раз не ударила!

Тая в ужасе смотрела на перекошенное от злости лицо женщины, которая была ее родной матерью.

– Таисия, бегом! – процедила мама сквозь зубы и, круто развернувшись на каблуках, зашагала в сторону кинозала. Тая слышала, как она продолжала чертыхаться.

Дрожа от страха и не переставая плакать, Тая поплелась в конец аллеи в общественный туалет. Открыв кран с ледяной водой, она неловкими движениями попыталась себя умыть. Но в конце концов намочив весь сарафан, она сняла его полностью и оставшись в одних трусиках, начала его полоскать под краном, смывая с него остатки непереваренной пищи. Тая жмурилась изо всех сил, боясь посмотреть по сторонам. Ей казалось, что прямо из-за кустов на нее выскочит огромный оборотень и разорвет ее на части. Кое-как закончив с сарафаном, прямо как была – в одних трусиках – Тая пулей побежала к ним в домик. Дверь была открыта, но мамы в комнате не было. Тая повесила все еще неприятно пахнущий сарафан на спинку кровати, накрылась с головой одеялом и, дрожа от холода и страха, горько заплакала. На этот раз от обиды… На следующий день мама с Таей уехали с турбазы.

Когда Борис Сергеевич появился в их доме, Таина жизнь изменилась кардинальным образом… Кресло, на котором так любила лежать Тая, теперь всегда было занято Борисом Сергеевичем. На полочке в ванной комнате рядом с изящным черным тюбиком маминой туши для ресниц появился одеколон «Шипр», бритвенный станок и маленькая расческа, которой Борис Сергеевич причесывал свои усы. По воскресеньям теперь Таю отправляли с бабушкой на рынок, в то время как Борис Сергеевич пил дома чай с маминой шарлоткой. И телевизор… Теперь он был у Таи и Анны Аркадьевны по расписанию: с появлением в их доме Бориса Сергеевича ни Тая, ни бабушка не могли больше

похвастаться знанием, какого цвета было платье у Аллы Пугачевой, потому что как только они приходили в зал смотреть телевизор, Борису Сергеевичу становилось душно, и у него начинала болеть голова. Мама сразу хмурилась и просила их уйти в комнату почитать.

В остальном их жизнь осталась прежней: они по-прежнему стояли в параллельных очередях, ходили в домоуправление получать новые талоны, гуляли в парке с лебедями, регулярно пили «куриный чай» с пирогами у бабы Любы и очень много читали. А если Тая допоздна бегала с ребятами во дворе, мама, как и раньше, выходила за ней на улицу с ремнем и загоняла дочку домой. От таких воспитательных мер голова Бориса Сергеевича почему-то не болела.

Как-то раз, когда Тая гуляла одна во дворе, к ней подошел Гришка.

– Пойдем ко мне в гости? – предложил он. – Я тебе один секрет покажу.

– Какой? – Тае стало жутко любопытно.

– Поклянись, что никому не расскажешь.

– Клянусь, – прошептала Тая.

Сгорая от любопытства, Тая последовала в соседний подъезд за Гришкой. Гриша жил с мамой, папой и младшим братишкой в большой квартире. Больше, чем была у Таи. У него была своя комната и просторный зал с кожаным диваном. Тая никогда не видела такого дивана. Пока Гришка не заметил, она тихонечко понюхала и лизнула обивку. Кожа была мягкая, слегла соленая и пахла чем-то очень дорогим. На стенах у них висели красивые картины, а в центре комнаты стоял большой стол на шесть персон. «Это когда к нам бабушка с дедушкой приходят, мы здесь кушаем», – объяснил ей мальчик. А еще у Гришки был иностранный телевизор Fisher и видеомагнитофон с кассетами. Ему не нужно было ждать «В гостях у сказки», чтобы посмотреть мультфильмы – все мультики были в его доступе двадцать четыре часа в сутки. Озираясь по сторонам, Тая почувствовала, что на ней грязные шорты и мальчиковая футболка с мотоциклами от двоюродного брата. Ей неожиданно стало неловко и неуютно, а в глаза опять попал песок.

– Может я пойду? – робко спросила она.

– Куда??? – возмутился мальчик и потащил ее в родительскую спальню. Там он взобрался на стул и достал откуда-то с верхней антресоли небольшой журнал.

– Смотри! – восхищенно сказал он, протягивая его Тае.

Тая отпрянула, увидев, что было на картинках. Прямо со страниц журнала на нее смотрели абсолютно голые мужчины и женщины. Их было много, и все они были разные: кто-то был такой же, как Борис Сергеевич, – волосатый с головы до ног и похожий на медведя, у кого-то тело было абсолютно без волос, прямо как у Таи. Женщины все были с открытыми красными ртами и большой грудью, больше, чем у ее мамы. И у всех, вообще у всех мужчин из журнала между ног торчали огромные волосатые пиписьки, из которых, на некоторых картинках, вытекало что-то очень похожее на кефир прямо на лица женщин…Тая почувствовала, что ее сейчас вырвет.

В ванной комнате, куда она кое-как успела добежать, Таю вывернуло практически наизнанку. Умывшись и прополоскав рот, она вышла к перепуганному Гришке.

– Ты в порядке? – спросил он.

– Что это? Что они все делают? – в ужасе спросила девочка.

– Что-что! Занимаются сексом, – со знанием дела ответил Гриша.

– Зачем? – непонимающе удивилась Тая.

– Откуда я знаю зачем! – возмутился мальчик. – Все взрослые это делают.

– И твои мама с папой? – уточнила Тая.

– Неее, ты что, – замотал головой Гришка. – Мои нет. Мои же нормальные.

– А мы? Мы будем так делать?

– Не знаю, – задумался он.

– Гриш, пожалуйста, давай поклянемся, что мы никогда этого делать не будем. Это так мерзко.

В глазах Таи стояли слезы.

– Давай, – пообещал ей мальчик. – Клянусь, что никогда не буду заниматься сексом! – прошептал он.

– Клянусь, что никогда не буду заниматься сексом, – повторила за ним шепотом Тая.

– Я думал, ты удивишься.