Тая
Шрифт:
Анна Аркадьевна с Таей прошли через рыночек, купили небольшой букетик цветов для бабушкиной закадычной подруги и неспешно направились в гости. Мама всегда ворчала, когда бабушка покупала цветы, но Анна Аркадьевна ничего не могла поделать со своей слабостью. Цветы напоминали ей о муже, ассоциировались с радостью и немного беспечностью. «Вот постелешь на стол красивую скатерть, достанешь фужеры из хрусталя, поставишь в центр стола вазу с цветами – и сразу самый обычный день заиграет новыми красками!» – приговаривала Анна Аркадьевна.
Когда бабушка с внучкой вернулись из гостей,
– Мама, Тая, знакомьтесь, это – Борис Сергеевич, – коротко сказала Лена, указав на усатого мужчину в клетчатой рубашке.
Борис Сергеевич поднялся навстречу, пожал руку Анне Аркадьевне и пристально посмотрел на Таю. Тая, в свою очередь, не сводила с него больших и испуганных глаз.
Дело в том, что в жизни Таи никогда не было никаких мужчин. Ее окружение состояло из одних женщин. Дедушка умер до рождения Таи, папы у Таи не было, а все вопросы про него всегда оставались без ответа. Муж бабы Любы, с которой они часто виделись, тоже давно уже умер. Были еще, конечно, мужья у тети Лизы и тети Беллы, но поскольку Лиза жила в Москве, а Белла – в Ленинграде, они почти никогда не виделись, так как если Лиза с Беллой и прилетали в гости, то преимущественно одни. Вот и получалось, что жизнь Таи была очень женская по своей природе и напрочь лишена мужской энергии.
Борис Сергеевич сел на диван, мама рядом.
– Леночка, а что ж ты гостя чаем не угощаешь? – поинтересовалась Анна Аркадьевна.
– Спасибо, я не голоден, – ответил мужчина. Было видно, что он ужасно стесняется и немного побаивается пожилой женщины.
– Так я же вас не на ужин приглашаю, – усмехнулась Анна Аркадьевна. – Пойду поставлю чайник. Таюш, поможешь мне накрыть на стол?
Бабушка ушла, а Тая неловко замешкалась и так и осталась стоять посередине комнаты.
– Сколько тебе лет? – зачем-то спросил ее усатый.
– Шесть, почти семь. Через пять дней, – уточнила Тая.
– Ммм, славно. Вот и отметим на турбазе. – Ухмыльнулся мужчина.
– Турбазе? – не поняла Тая.
– Да, на заводской турбазе отдыха «Березка», – объяснила мама. – Мы с Борисом Сергеевичем вместе работаем на заводе, и поэтому на следующей неделе уезжаем на турбазу. Ты едешь с нами.
Тая молчала. Мама и Борис Сергеевич тоже. К горлу подступал комок, а в глазах отчего-то появился песок. Тая переминалась с ноги на ногу и не знала, что делать дальше. Расспрашивать про турбазу почему-то не хотелось. В комнате пахло чем-то новым и непривычным. «Видимо, так пахнет Борис Сергеевич», – подумала Тая.
– Тая, – раздался спасительный голос из-за спины.
– Аккуратно принеси из кухни вазочки с карамельками и вареньем, – сказала Анна Аркадьевна, входя в кухню с подносом, на котором стоял чайник чая и чашки с блюдцами.
– Ой, ну что вы так. Мне можно и по-простому – в стакан, – засуетился мужчина и подскочил с дивана.
– Знаете, Борис Сергеевич, меня так воспитывали, что если ты рад гостю, то всегда ему наливаешь чай в маленькие чашечки, чтобы неспешно за беседами распивать горячий чай, непрерывно его доливая. А если ты хочешь от гостя побыстрее избавиться, то ты нальешь ему большой бокал, чтобы он выпил его залпом и ушел.
Было
– Мы как раз говорили Тае, что на следующей неделе уезжаем на турбазу от завода, – сказал он, чтобы заполнить паузу.
Лена села рядом и с вызовом посмотрела на маму.
– А вы, по всей видимости, коллеги? – уточнила Анна Аркадьевна.
Борис Сергеевич кивнул.
– Турбаза? Какая прелесть! – улыбнулась пожилая женщина. – А Леночка нам ничего не говорила.
– Еще не успела, – процедила Лена.
Тая почувствовала нарастающее напряжение за столом, отчего ей сделалось очень плохо.
– Можно гулять? – неожиданно выпалила девочка, и, не дожидаясь ответа, стремительно выбежала на улицу.
Забившись за гараж, она начала плакать, сначала тихо, а потом все громче и громче. Слезы застилали глаза, а ребра больно сжимали грудь. Тая плакала, потому что ей было неприятно, что какой-то усатый мужчина сидел на их диване, а комната из-за чужого запаха перестала казаться родной. Она плакала от обиды за себя и бабушку, за то липкое чувство, которое ей подсказывало, что что-то не так и что не должен усатый Борис Сергеевич приходить к ним в гости. Плакала, потому что ужасно не хотела ехать на какую-то турбазу с этим огромным мужчиной в клетчатой рубашке… Ей было очень плохо и страшно, а когда тебе почти семь, ты всегда плачешь, когда тебе страшно…
– Ты чего? – раздалось откуда-то сверху.
Тая подняла голову. С высоты в пару метров на нее смотрело лицо Гришки. Мальчик лежал на гараже и, слегка свесившись вниз, наблюдал за девочкой.
– Ничего… – буркнула Тая.
– Залезай ко мне, – предложил Гришка, – я тебе кое-что покажу.
Тая вытерла слезы и нехотя подошла к забору, который примыкал к гаражу. Чтобы попасть на гараж, нужно было сначала залезть на забор, а уже с него – на крышу.
– Ну, жалуйся, – сказал очень серьезно Гришка, когда Тая легла на гараж рядом с ним.
– Ты же мне что-то показать хотел?! – вспылила Тая.
– Это был отвлекающий маневр – гордо ответил мальчик. – Моя мама так всегда делает, когда братишка плачет. Главное – отвлечь, и ребенок сразу успокоится. А ты так сильно плакала, что мне стало тебя жалко.
Тая молчала. Ей почему-то опять захотелось плакать.
– Ну, ты чего?
– Ничего… – промычала Тая уже мягче. – Ты зачем меня жидовкой назвал?
Гришка погрустнел.
– Ты меня прости, пожалуйста, – произнес он тихо, посмотрев на зеленый лоб Таи. – Я не знаю, что на меня нашло, когда я тебя обозвал и камнем кинул.
И еще тише продолжил:
– Это все потому, что я тебя люблю…
Тая удивленно подняла на мальчика глаза.
– Любишь?
– Ну да… Я видел, что у тебя кровь пошла, и мне стало стыдно. Я вечером все маме с папой рассказал. И поделился, что люблю тебя. Ну, и папа объяснил, что это – гормоны. И посоветовал перед тобой извиниться…
– Гормоны? – перебила его Тая.
– Ну это, когда ты еще юн, но уже влюблен, – серьезно ответил Гриша и добавил:
– Я тебя больше не обижу, честно. Будешь моим другом?