Тай-Пэн
Шрифт:
Струан спокойно ждал, небрежно держа в руке пистолет, и всматривался в темноту, пытаясь отыскать глазами Ву Квока. Китайцы неслышно приблизились по тропинке, ведущей из деревни. Скраггер благоразумно держался в середине. Пираты остановились у колодца и уставились на Струана. Все были молоды, двадцати с небольшим лет, все в длинных черных рубашках и черных штанах, на ногах сандалии на ремешках; большие, как у кули, шляпы скрывали их лица.
– Чудный вечерок, Тай-Пэн, – тихо произнес Скраггер. Он держался настороже и был готов отступить в любую минуту.
– Где Ву Квок?
– Он
– Скажи им, пусть разобьются на десятки и разденутся.
– Разденутся, ты сказал?
– Да. Всем раздеться, клянусь Богом!
Скраггер, моргая, недоуменно глядел на Струана. Потом пожал плечами, вернулся к своим людям и тихо проговорил что-то по-китайски. Китайцы негромко затараторили, встали группками по десять человек и разделись.
Струан сделал знак первому десятку, и они пошли к свету. Из некоторых групп он выбрал по одному человеку, из других двух или трех, из некоторых ни одного Он выбирал с предельной тщательностью, понимая, что набирает особый отряд, который станет острием его броска к сердцу Китая. Если он сумеет склонить их на свою сторону. Тех, кто опускал перед ним глаза, он исключал сразу же. Проходил и мимо тех, чьи косички были неухоженными и грязными. Слабые телом тоже в расчет не принимались. Те, чьи лица были испещрены отметинами оспы, пользовались предпочтением – Струан знал, что оспа была бичом моряков на всех морях, а человек, переболевший этой болезнью и оставшийся в живых, становился невосприимчивым к ней, сильным и хорошо знал цену жизни. Отдавал он предпочтение и тем, у кого замечал хорошо зажившие ножевые раны. Те, кто не стеснялись своей наготы, заслуживали его одобрение. Тех, в ком она пробуждала враждебность, он осматривал с особым вниманием, зная, что в этом мире море и жестокость связаны накрепко. Некоторых он выбирал из-за ненависти, горевшей в их глазах, некоторых – потому что так ему подсказывал инстинкт, когда он заглядывал им в лицо.
Скраггер наблюдал за ним с растущим нетерпением. Он вытащил нож и принялся бросать его в землю.
Наконец Струан закончил отбор.
– Вот этих людей я беру. Все могут одеться. Скраггер рявкнул приказ, и люди оделись. Струан достал пачку листов и протянул один Скраггеру.
– Можешь прочитать им это вслух.
– А это еще что?
– Стандартный контракт. Оплата и условия их пятилетней службы. Каждый из них должен подписаться под одним таким.
– Я не умею читать. Да и к чему эти контракты, а? Ву Фан Чой сказал им, что они твои на пять лет.
Струан протянул ему другой лист, с китайскими иероглифами.
– Передай это кому-нибудь, кто умеет читать. Каждый из них подпишет контракт, или я никого не беру и сделка отменяется.
– Хочешь, чтобы все было по форме, вон как? – Скраггер взял документ и вызвал одного из отобранных китайцев – коротышку со следами оспы на лице. Тот подошел и, взяв у него бумагу, стал изучать ее при свете фонаря.
Скраггер, дернув большим пальцем, сделал знак тем, кто не прошел отбор, и они исчезли в сампанах.
Коротышка начал читать
– Как его имя?
– Фонг.
– Фонг, а дальше как?
– Как тебе угодно. Кому какое дело, под каким именем проходят эти обезьяны?
Китайцы внимательно слушали Фонга. Он зачитал очередной пункт, и это место было встречено приглушенным, нервным смехом.
– Что там смешного? – спросил их Скраггер на кантонском. Фонг довольно долго объяснял ему в чем дело. Скраггер повернулся к Струану:
– А это еще зачем, а? Они должны обещать не спать с женщинами и не жениться все эти пять лет? Это нечестно. За кого ты их принимаешь?
– Это обычный пункт любого договора, Скраггер. Он есть во всех контрактах.
– Только не для моряков, клянусь Богом.
– Они должны стать капитанами и офицерами, поэтому обязаны заключить контракт. Для придания обучению законной силы.
– Никуда это не годится, если хочешь знать мое мнение. Что же им теперь, за пять лет и девчонку нельзя ни разу потискать?
– Это всего лишь формальность. Нельзя только жениться. Скраггер повернулся к ним и произнес короткую речь. Снова раздался дружный смех.
– Я сказал, что они должны подчиняться вам как Господу Всепроклято-могущему. За исключением прелюбодейства. – Он вытер пот с лица. – Ву Фан Чой сказал им, что они твои на пять лет. Так что волноваться не о чем.
– Почему же ты так нервничаешь?
– Да нет, ничего. Ничего, говорю тебе.
Фонг продолжал читать дальше. Все разом замолчали, потом кто-то попросил прочитать очередной пункт с начала. Скраггера он заинтересовал еще больше. Речь шла об оплате. Те, кого будут готовить на капитана, должны были получать пятьдесят фунтов в первый год, семьдесят – во второй и третий, сто – когда получат удостоверение первого помощника и сто пятьдесят – с капитанским патентом. А также шестнадцатую доли прибыли на любом корабле, которым будут командовать. Назначалась премия в двадцать фунтов тем, кто выучит английский за три месяца.
– Полторы сотни серебром – это больше, чем они зарабатывают здесь за десять лет, – заметил Скраггер.
– Хочешь получить работу?
– Благодарствуйте, я доволен той, что имею сейчас. – Вдруг в голову ему пришла какая-то мысль, и он прищурился. – Ву Фан не станет платить столько серебра, – настороженно проговорил он.
– Никто и не будет его об этом просить. Эти ребята отработают каждый пенни, можешь быть уверен. Или я спишу их на берег.
– Покуда моему начальнику не придется раскошеливаться, ты можешь платить им сколько угодно и пускать на ветер свои денежки.
После того как Фонг закончил читать документ, Струан заставил каждого пирата написать по-китайски свое имя на отдельном экземпляре контракта. Писать умели все. Потом он заставил каждого обмакнуть левую ладонь в густую тушь и отпечатать ее на обратной стороне листа.
– Это еще зачем?
– Ладонь каждой руки имеет свой рисунок. Теперь я знаю, кто есть кто, как бы их там ни звали. Где мальчики?
– Отвести людей к лодкам?
– Да. – Струан дал Фонгу фонарь и подтолкнул его к пляжу. Остальные молча последовали за ним.