Тавриз туманный
Шрифт:
Она не была одета, как тавризские женщины. Когда я спросила ее об этом, она ответила, что Саттар-хан не любит наряда тавризских женщин.
Ко мне она отнеслась особенно приветливо. Я решила, что об этом просил сам Саттар-хан.
Вторая жена Саттар-хана, одетая в европейское платье, все время стояла на ногах и в качестве хозяйки угощала нас. Саттар-хан женился на ней уже после начала революции, и поэтому она, как младшая жена, не садилась в присутствии старшей. Глаза ее были чересчур черны, видно было, что она подсурьмила их.
У обеих женщин ногти были выкрашены хной, что очень украшало их пухлые белые руки. Младшая жена звала старшую "баджи", а та ласково отвечала ей "джан". Хотя в их отношениях не было заметно соперничества, но в их взглядах можно было прочесть следы частых дум, вызванных тайной ревностью.
После чая они проводили нас в свои комнаты. Это были скромные восточные комнаты без всякой роскоши. Обойдя все комнаты, мы вошли в спальню Саттар-хана. На стене висел большой портрет.
– Это покойный отец Саттар-хана - Исмаил-хан, - пояснила старшая жена.
– Он вел длительную борьбу с правительством пока, наконец, на берегу Аджи-чая, засев в одном доме и отстреливаясь от врагов, не был убит снарядом.
Когда мы выходили из комнаты, старшая жена сардара открыла большой сундук и, достав оттуда два бриллиантовых кольца, одно надела мне на палец, а другое жене Тардова.
– Это дарит вам Кичик-ханум, - сказала она при этом, - пусть это будет памятью о семье Саттар-хана.
Мы поблагодарили и вышли из комнаты. Жена Тардова все время поглядывала на мое кольцо, которое было лучше.
Нас позвали в приемную Саттар-хана, где хозяин и Тардов разговаривали уже стоя. И в разговоре, и в жестах, и в движениях Саттар-хана проявлялся бесстрашный борец. Когда мы прощались с Саттар-ханом, он сперва пожал руки нам, дамам, а потом Тардову.
– Простите меня, время не терпит. В районе Хиябан началось общее наступление неприятеля, и я должен ехать туда.
Он вышел с нами. На дворе стояло около ста всадников и несчетное число пеших людей.
Саттар-хан вторично пожал нам руки, сел на своего белого коня и в один миг скрылся с глаз.
Непрерывная стрельба оглашала воздух.
Мы еще раз снаружи оглядели его дом, скромный и простой.
МИРНАЯ ДЕЛЕГАЦИЯ
Слухи о приезде Эйнуддовле и об ожидаемой осаде города взбудоражили всех.
Боясь бомбардировки города, богачи стали переселяться в районы контрреволюции, хозяева же хлебных складов, еще до осады заперев их, обостряли продовольственный кризис.
Саттар-хан знал обо всем этом, несколько раз вопрос о хлебных складах подымался в Энджумене, но безрезультатно. Надо было еще раз напомнить Саттар-хану о вопросе снабжения.
– Мы можем устоять против врага, - начал я однажды, - Эйнуддовле не сможет заставить нас сдаться, но с голодом бороться невозможно. У неорганизованной массы есть свои особенности:
– Вы знаете, - отвечал сардар, внимательно выслушав меня, - что этот вопрос не раз обсуждался в Энджумене и неизменно проваливался. Если мы поставим его в Энджумене снова, опять проиграем. Хозяева же складов, пронюхав об этом, еще глубже попрячут свой хлеб. Имеющегося в Тавризе хлеба хватит на целый год, об этом нечего беспокоиться...
– В таком случае, хоть не позволяйте перевозить его в контрреволюционную часть города. Ведь ежедневно караваны с зерном направляются в Девечи, Багмеша и другие районы.
Саттар-хан согласился с этим и обратился к телефонисту:
– Сейчас же сообщи начальникам постов, чтобы не выпускали на сторону и полпуда хлеба. Вывозимый хлеб отбирать, а имена хозяев сообщать в особый отдел.
Присутствующие деятели революции удовлетворились этим распоряжением и перешли к другому вопросу, который также очень беспокоил всех нас.
– Господин сардар, хлебом теперь мы обеспечены, но ведь для того, чтобы купить этот хлеб и удовлетворить муджахидов, нужны средства, а источники их уменьшаются - все богачи выезжают из наших районов. Если будет продолжаться так, то в скором времени здесь не останется ни одного состоятельного человека. У кого мы будем брать деньги на расходы, кого будем облагать налогами?
– Что же нам делать, дорогие товарищи?
– раздраженно сказал Саттар-хан.
– Что делать? Не можем же мы запереть двери и не выпускать людей из домов?
– Нужно прекратить выезд. Этого требуют интересы революции. Всех богачей и их запасы надо взять на учет и запретить им выезд из зоны революции.
– На что они нам?
– спросил сардар.
– Не на то ли, чтобы, оставшись здесь, создавать беспорядки?
– Нет, если мы удержим их здесь, то правительственные войска, пожалуй, откажутся от бомбардировки города. Мы поставим их у себя в качестве заложников и этим заставим неприятеля пойти на многие уступки.
– Все это правильно, - сказал сардар после некоторого раздумья.
– Я не из тех людей, которые не сознаются в своих ошибках. К сожалению, условия нашей работы таковы, что мы не всегда можем проводить в жизнь свои пожелания. В руководящем совете революции рабочие и бедняки имеют незначительное число голосов.
Нина сообщила мне, что прибывшая в Тавриз мирная делегация в первый же день посетила консула и получила от него инструкции. В делегацию входили правитель Талыша Саримуддовле, избранный населением Ардебиля представитель Векилирриая и, наконец, Саидильмульк.