Тавриз туманный

Ордубади Мамед Саид

– Принеси очки!

Она удалилась, тряся головой. Абульфат-Мирза растерянно бормотал:

– Ума не приложу. Сегодня вечером я виделся с ним. Поговорили о том, о сем. Но по этому поводу он ни слова не сказал мне. Что все это значит? Вот награда за мои услуги! И это называется дружбой? Для чего ему понадобилось в поздний час посылать с обыском ко мне на дом? Что ему на это скажет Тегеран?
– Абульфат-Мирза начал волноваться. Когда няня принесла очки он взял их трясущимися руками, с трудом надел и начал читать:

"В

целях обнаружения документов, подтверждающих закулисные интриги Германии, способствовавшие разрыву добрых и дружественных отношений между Россией и Ираном, а также падению престижа Ирана, министр внутренних дел Ирана приказал произвести обыск у бывшего секретаря германского консульства Абульфат-Мирзы для изъятия указанных документов.

Сардар-Рашид".

Абульфат-Мирза снял очки.

– Что ж, обыскивайте, - потом он обратился к Кязим-заде:

– Господин сартиб*! Этот приказ я могу оставить у себя?

______________ * Сартиб - полковник.

– Да, господин шах-заде, не только можете, но и должны. Пусть этот документ останется у вас.

Кязим-заде в сопровождении двух полицейских вошел в гостиную. Абульфат-Мирза суетился вокруг него:

– Садитесь, господин сартиб. Что вам нужно для обыска? Сами будете искать или я должен принести, что вам нужно?

– Первым долгом, я прошу представить мне все документы, хранящиеся у вас.

– Какие именно?

– Все, имеющие какое-нибудь отношение к вам и германскому консульству. Все до клочка покажите мне.

Абульфат-Мирза достал из-под постели запечатанный мешочек и решительно сказал:

– Вот все документы германского консульства, что есть у меня... Если бы Сардар-Рашид попросил их, я с большим удовольствием отнес бы их ему без принуждения. Слава богу, моя преданность иранскому правительству известна.

Кязим-заде выпрямился и отдал честь.

– Господин шах-заде изволит говорить сущую правду. А теперь, если вам нетрудно, принесите мне вашу личную переписку.

Абульфат-Мирза вспылил:

– Какое право имеете вы интересоваться моими личными документами и письмами? Я не разбойник, не преступник бог весть какой! Я не предатель и не шпион! Как вы смеете так оскорблять шах-заде? Я сию же минуту позвоню Сардар-Рашиду. Ваше поведение не укладывается в рамки приличий.

– Можете звонить, это ваше право. Я возражать не буду.

Абульфат-Мирза поднял трубку, но телефон молчал: провода были заблаговременно отрезаны.

Кязим-заде развалился в кресле и как ни в чем не бывало курил папиросу. Абульфат-Мирза нервно дул в трубку, осыпал телефонистку площадной бранью. Наконец, он со злостью отшвырнул телефон в сторону.

– Черт возьми, в такой нужный момент как назло не работает. Молчит, проклятый, и все!

Кязим-заде согласно кивнул головой.

– Да, такие случаи бывают. Как в рот воды набрал

и молчит.

– Могу ли я написать письмо и сию же минуту отправить Сардар-Рашиду? Я отблагодарю вас за это.

– Нет, господин шах-заде, это невозможно. Его превосходительство нам не простит этого. Он сочтет меня неспособным выполнить приказ. Надеюсь, вы понимаете, что значит прогневить его?

– Вы только согласитесь, я так отблагодарю, что мы навсегда останемся друзьями. А он простит вас. Я уверен, что тут какое-то недоразумение.

– Господин шах-заде, не тратьте зря время. Завтра вы обо всем потолкуете с его превосходительством сами.

– Но я не могу дать вам свои письма!

– Что поделаешь, господин шах-заде. Приказ есть приказ!

– Но я прошу вас, отложите исполнение его до завтра... Можно вас попросить на минуту в ту комнату? Одно слово, всего одно слово я должен сказать вам наедине, - настаивал он.

– Все, что хотите сказать, говорите здесь!

– Но это неудобно при полицейских.

– Ничего, не стесняйтесь, говорите.

– Какую сумму должен предложить я господину сартибу, чтобы он отложил обыск на завтра? Вы ведь тоже на службе, жалованье ваше мне известно. И вам будет хорошо, и моя репутация не пострадает... Что скажете, уважаемый господин сартиб? Согласны?

– Нет, господин шах-заде, ваше предложение я не могу принять ни за какие блага. Прошу вас не заставляйте нас ждать. В противном случае мы вынуждены будем действовать без вашего разрешения. Обыск остается обыском, я не могу идти на уступки. Не для торга же мы сюда пришли!

– Что значит без моего разрешения? Как это так! Где ваше уважение к старшим, к родовитым людям?

Кязим-заде решительно ответил:

– Не задерживайте нас, господин шах-заде. У нас не так много времени, чтобы тратить его попусту.

И Кязим-заде приказал полицейским приступить к обыску.

Увидев, что все его попытки ни к чему не приводят, Абульфат-Мирза стал в стороне с опущенной головой. Потом он подошел к большому сундуку, достал из него сверток и положил перед Кязим-заде.

– Господин шах-заде, разрешите обыскать ящики вашего письменного стола.

– Там ничего существенного нет, никому ненужные бумаги.

– Как знать, с вашей точки зрения они никому не нужны, а для нас они могут представлять большой интерес.

– Удивительный вы человек! Скажите прямо, что хотите заглянуть и в мышиную нору тоже.

– Отчего же, если она есть, заглянем и туда, обязательно. Что ж, раз вы упорствуете, мы будем действовать по закону. Вы нам должны представить каждый документ, каждое письмо, каждый клочок бумаги, не имеющий по-вашему, никакого значения. И если после этого мы обыщем квартиру и что-нибудь обнаружим, вы будете отвечать головой. Поняли? Я больше не прошу, я приказываю.