Тавриз туманный

Ордубади Мамед Саид

– Я вызвала тебя не без причины. Я хотела предупредить тебя, что они решили завтра разгромить армянский квартал.

– Никак не угомонятся! Чем же они оправдывают это злодеяние?

– Хелми-бек обвиняет армян, что они скрывают у себя сторонников царского правительства. Но это только повод, а причина другая. Расходы на содержание отряда, занявшего Тавриз, не входят в бюджет турецкой армии. Они должны сами обеспечивать себя за счет штрафов, взимаемых с населения, а если этих доходов не хватает, им остается заниматься грабежом. Другого выхода у них нет.

– Тебе это достоверно известно?

– Если

бы я не была в этом уверена, я не беспокоила бы тебя.

Я поднялся, нельзя было медлить ни минуты. Ганна попыталась удержать меня, без сомнения она хотела поговорить о себе. Я понял ее.

– Будь спокойна. Если тебе будет грозить какая-нибудь опасность, я защищу тебя. Никогда не сомневайся в этом.

Она обняла меня и от радости расплакалась. Не успокаивая ее, я ушел и поехал прямо к себе. Дома я быстро написал письмо Сардар-Рашиду и отослал с одним из муджахидов. Я писал ему:

"Неудавшийся заговор, направленный против нас, окончательно разоблачил Вас и показал, какое страшное зло таите Вы в себе. С того знаменательного вечера Вы перестали быть для нас представителем иранского правительства. Несомненно, Ваше предательство без возмездия не останется. Вы будете наказаны. Но сейчас не в этом дело. Только что я узнал, что Вы санкционировали ограбление армянского квартала. Как губернатор Азербайджана, Вы должны были предотвратить это вопиющее преступление. Армяне такие же тавризцы, как и мы с вами. Мы обязаны их защищать всеми имеющимися у нас средствами. С этого часа ответственность за ограбление хотя бы одного из армян будет возложена лично на Вас, и Вы немедленно ответите за это".

Как только письмо было вручено Сардар-Рашиду, он позвонил мне.

– Напрасно вы меня обвиняете, дорогой Абульгасан-бек. Что я могу поделать? Хелми-бек и Фовзи не признают меня правителем страны, не считаются со мной. Если бы не это, разве я допустил бы то, что произошло с вами? У меня нет реальной силы, с которой я мог бы противостоять им. В Тавризе всего около сотни полицейских и жандармов. Могу ли я, опираясь на них, выступить против их отряда?

Я ему ответил:

– Если бы вы проявили себя как настоящий губернатор, защитник народа, неужели, вы думаете, мы отказали бы вам в своей помощи?
– спокойно ответил я.
– А что вы сделали вместо этого? В своем доме вы устроили ловушку и хотели выдать нас врагу. Не пытайтесь оправдываться. Делайте то, что я говорю: немедленно пошлите письмо Хелми-беку и предотвратите это несчастье. В противном случав этой же ночью вы будете наказаны.

– Но смогу ли я? По плечу ли мне эта задача?

– Если захотите - сможете.

– Я прошу вас, приезжайте ко мне, помогите мне, обсудим вместе, как быть.

– К сожалению, я не располагаю временем.

– Тогда разрешите мне приехать к вам.

– Пожалуйста!

Не прошло и двадцати минут, как Сардар-Рашид был уже у нас. Как ни в чем не бывало он пожал мне и Нине руки и уселся, не дожидаясь приглашения. Не давая мне возможности заговорить, он начал:

– Прошу извинить меня. Эти некультурные и невоспитанные люди не имели права в моем доме наносить вам оскорбления. Но вы не хуже меня знаете, что они очень и очень далеки от какой бы то ни было деликатности...

Я прервал его излияния:

– Не стоит об этом говорить сейчас. Надо побеспокоиться

о судьбе армян. Вы должны потребовать от них чтобы они воздержались от своего коварного замысла, последствий которого вы, как видно, не представляете себе в полной мере.

Сардар-Рашид попытался устраниться от надвигающихся событий.

– Дорогой мой, вы ведь знаете, что я не вмешиваюсь в отношения Ирана и Турции. Без санкции Тегерана я не могу нарушить нейтралитет.

– Великолепно! Скажите, а когда вы разрешили, чтобы в вашем доме меня и других защитников населения Тавриза арестовали и предали в руки грабителей, вы тоже просили санкцию Тегерана?

– Ваш покорный слуга уже говорил вам, что я не был в курсе дела и о заговоре против вас не имел понятия.

– Что ж, допустим, что вы ничего не знали. А были вы в курсе дела, когда ваш язык произносил: "Стоит ли из-за них портить себе кровь, они этого не заслуживают. Бакалейщики и разбойники - ваше благородие их охарактеризовали правильно"?

– Я это говорил, чтобы смягчить вашу участь.

– Так вот, теперь вам приказывает не Абульгасан-бек, а бродяга. Ведь так, кажется, вы рекомендовали меня Хелми-беку? Пишите то, что я буду вам диктовать. Надо предъявить им резкий ультиматум и обуздать их, пока еще не поздно.

– Для того, чтобы предъявлять им ультиматум, надо опираться на какую-то силу.

– Человек, которого вы назвали бродягой, может выставить такую силу, если в этом будет необходимость. Возьмите ручку, время не терпит. Пишите!

Положив перед Сардар-Рашидом лист чистой бумаги, обмакнув перо в чернила, я еще раз повторил:

– Пишите!

Он смирился, взял ручку и смотрел на меня в ожидании.

"Господин Хелми-бек!

По сведениям, дошедшим до меня, ваш отряд намеревается подвергнуть грабежу армянский квартал Тавриза. Считаю своим долгом предупредить вас, что местное правительство не может с этим согласиться, потому я требую безоговорочного выполнения следующих требований:

1. Отказаться от вашего решения разгромить армянский квартал.

2. Не выпускать аскеров в город, в противном случае они будут разоружены.

3. Всех аскеров, покушавшихся на честь мусульманских женщин, передать в распоряжение иранского суда, дабы они понесли соответствующее наказание.

4. Взысканные вами под видом штрафа и прочих незаконных повинностей деньги должны быть немедленно возвращены населению. Назначенная вами контрибуция в сумме 70 тысяч туманов должна быть отменена вами, ибо Тавриз вы заняли без военных действий, так как Иран не находился и не находится в состоянии войны с Турцией или с другими воюющими странами.

5. В случае, если вышеуказанные требования не будут выполнены в течение двадцати четырех часов, местное правительство всю ответственность за последствия возлагает на вас, оставляя за собой свободу действий".

Последнее предложение Сардар-Рашид не хотел писать.

– Нельзя так резко обращаться к ним, - попытался возразить он.

Я рассвирепел.

– Почему?

– Во-первых, не забывайте, что мы пишем командиру отряда, занявшего Тавриз. Не он нам, а мы ему подчиняемся. А во-вторых, когда предъявляешь ультиматум, надо подумать, сумеешь ли ты добиться его выполнения. Пусть мой господин скажет, на кого мы можем опереться?