Тавриз туманный

Ордубади Мамед Саид

– Я готов отдать жизнь за русских рабочих.

– И у них и у нас враг один.

– Кто забудет доблесть Амир Хашемета?

– Вернулся бы Саттар-хан еще в Тавриз...

Более получаса продолжались такие разговоры, пока толпа под напором прискакавших с саблями наголо казачьих отрядов не разошлась.

Казаки не тронули никого из толпы, но задержали стоявших там и равнодушно взиравших на проходящих чинов незмие.

Мы были очень довольны тем, что, несмотря на все преследования, революционные настроения в населении были значительны.

На душе у меня стало радостно. Теперь я мог заняться распутыванием интриги, завязавшейся вокруг американки. Мой путь лежал как раз мимо ее дома.

У Мисс Ганны я снова застал Шумшад-ханум. Она поднялась, пожала мне руку, кокетливо играя глазами и поводя плечами.

Экономка доложила, что обед подан.

Шумшад-ханум хотела распрощаться и взяла свою черную, шелковую чадру.

– Уходить, когда обед на столе - грешно, - воскликнула мисс Ганна, когда Шумшад-ханум протянула ей руку для прощания. Отобрав у нее чадру и завернувшись в нее, Ганна подошла к зеркалу. Как она ни старалась, но не могла закутаться в нее так, как это делают мусульманки.

– Как идет черная чадра к белолицым блондинкам, - улыбаясь, заметила Шумшад-ханум, оглядывая Ганну.

Она села за стол; легкость, с какой Шумшад-ханум приняла приглашение, сделанное ей из простой вежливости, снова возбудила мои подозрения. Мысль, зачем приходит сюда Шумшад-ханум, - не давала мне покоя.

Обед был закончен. Сверкавшая золотом и драгоценными камнями Шумшад-ханум, выпив чашечку кофе, поднялась из-за стола.

– Придешь к нам сегодня?
– прощаясь, обратилась она к мисс Ганне.
– У нас будут Салима, Шухшеньг и Пэрирух.

Она простояла несколько минут в ожидании ответа Ганны, которая вопросительно взглянула на меня, ожидая моего согласия.

Я не проронил ни слова.

– Вероятно, сегодня я не смогу прийти, - сказала мисс Ганна, поворачиваясь к Шумшад-ханум.
– Мы выберем день и вместе придем к вам.

Шумшад-ханум промолчала и, пожав нам руки, вышла. Я заметил, как при этом она бросила на меня разъяренный взгляд.

– Какая красивая, какая обаятельная женщина, умная, элегантная, обходительная!
– сказала вслед мисс Ганна.

– Ты хочешь пойти к ней?
– спросил я Ганну.

– А разве нельзя?

– Отчего же нельзя. Раз ты веришь в ее благородство, воспитанность, порядочность, раз ты доверяешь ей, что может быть дурного в том, чтоб пойти к ней в гости.

– Ты разрешаешь?

Я раздумывал над ответом. Что мог я сказать? Какие доводы я мог привести против этого посещения? Знакомясь с Рафи-заде и его дамами и приглашая их к себе, американка не спрашивала моего совета. Вместе с тем мне не хотелось, чтобы отношения, завязавшиеся между мисс Ганной, Рафи-заде и Шумшад-ханум, прервались. Дело это начинало интересовать меня.

Вот почему я сказал:

– Незачем спрашивать моего разрешения. Ты - девушка умная, самостоятельная. Ты сама должна всесторонне обдумать причины этого знакомства, его значение и понять,

чем все это может кончиться.

Мисс Ганна сидела, опустив глаза.

– Без твоего совета и разрешения я ничего не хочу предпринимать, сказала она, спустя немного.
– Я виновата в том, что познакомилась с ними, не предупредив тебя. Я не приглашала их. Рафи-заде сам обратился ко мне, заявив, что, желая познакомить со мной свою супругу, он вечером придет вместе с ней ко мне с визитом, и я не могла отказать ему. Я вынуждена была кое-что приготовить и послала тебе записку.

– Как давно ты знакома с Рафи-заде?

– С самого приезда в Тавриз. Он работает в американском консульстве.

– Что ты сама думаешь о нем?

– Ну, что я могу думать? Рафи-заде интеллигентный иранец. В служебном отношении он зависит от меня. Он прекрасно выполняет свои обязанности. Со всеми поручениями справляется в срок и аккуратно. Это его внешняя физиономия. Конечно, когда это знакомство перейдет в дружбу, легче будет узнать и его внутреннюю сущность.

– А ваши взаимоотношения?

При этом вопросе мисс Ганна покраснела, как пион, и опустила голову.

Я с нетерпением ждал ее ответа. Ей видно тяжело было говорить, она была смущена. Немного погодя, Ганна подняла голову и посмотрела на меня.

– Отношения Рафи-заде ко мне не выходят из рамок обычного знакомства.

Слова эти усилили мои подозрения. И я, несмотря на смущение девушки, задал ей еще более щекотливый вопрос.

– Он любит тебя?

– Любит.

– Откуда ты это знаешь?

– Это видно из многих его поступков. Взяв мою руку, он задерживает ее. Постоянно он смотрит мне в глаза. По самому незначительному поводу старается войти в мой кабинет. Вызывая меня на разговор, он не сводит глаз с моих губ и, каждый раз, увидев меня, как бы теряется.

– Он ничего не говорил тебе?

– Говорил. Как бы шутя, он спрашивал: "Ну, маленькая ханум, когда же свадьба?" А раз даже задал и таков вопрос: "Скажите, если бы вы не были влюблены в другого, могли ли вы любить человека, готового отдать за вас жизнь?"

– Что же ты ответила на это?

– Что я могла ответить?

– Но все же? Ты оставила вопрос открытым?

– Нет...

– Но, почему же ты не говоришь мне?

– Так... не говорю...

Ганна встала и хотела выйти, но я удержал ее за руку.

– Сядь! Неужели ты стесняешься сказать мне то, что решилась сказать Рафи-заде?

– Не стесняюсь, но у меня есть другая причина, по которой я не хочу говорить. Тут придется подвергнуть критике отношения мужчин.

– Но ведь я никогда не избегал критики.

– Да, правда, не избегал.

– А раз так, то почему ты не хочешь говорить?

– Хорошо, скажу.

– Когда?

– Когда-нибудь.

– Нет, ты скажешь это сейчас, но с одним условием.

– С каким?

– Ты передашь свои слова так, как сказала их Рафи-заде.