Тавриз туманный
Шрифт:
Шумшад-ханум и Рафи-заде остались чрезвычайно довольны моими словами.
– Принадлежат ли к красивейшим женщинам Тавриза мои сестры?
– обратился ко мне Рафи-заде.
– Не стану спорить о том, что они ваши сестры, - не задумавшись, ответил я, - но должен заметить, что их красота также значительно разнится от красоты женщин Тавриза.
Действительно, ни одна из этих женщин не походила на тавризянок. Все они были смуглы, сухощавы и длиннолицы. Конечно, я не мог назвать их цыганками, это могло обидеть и Рафи-заде
Во всяком случае, кем бы они ни были, я чувствовал, что вокруг мисс Ганны затевается что-то нехорошее. Однако мысль, что Ганна - девушка умная и рассудительная, несколько успокаивала меня. Я знал, что она умеет быстро распутывать интриги и в трудные минута постоять за себя.
Мы перешли в столовую. За столом все четыре женщины с большим искусством применяли все виды кокетства и обольщения, способные возбудить человека и вызвать в нем животные инстинкты.
Их поведение нисколько не возмущало Рафи-заде. Он не сводил глаз с лица мисс Ганны.
Я не сомневался, что он пришел в этот дом с нечистыми намерениями, а эти женщины, видимо, должны были помочь ему развратить мисс Ганну, так как за столом они вели беседы на скользкие и непристойные темы.
– Если бы я обладал умом я красотой вашей ханум, я считала бы себя прекраснейшей женщиной в мире, - сказала Шумшад-ханум.
Мисс Ганна при этих словах покраснела. Мне стало ясно, что она рассказала гостям о своем отношении ко мне.
Взгляды прислуживавшей за столом служанки выражали недовольство гостями и их поведением.
Было около часу ночи, пора было отправляться домой. Когда я, распрощавшись с гостями, прошел в переднюю, мисс Ганна вышла проводить меня.
– Мой прелестный друг, - сказал я, - гладя ее золотистые кудри.
– Твоим сегодняшним ужином я недоволен. Никуда не ходи с ними и не разрешай им оставаться у себя ночевать. Твоя совесть и душа чисты, и ты должна стараться сохранить их чистоту.
ПРОКЛАМАЦИИ
Каждого из нас занимал вопрос, как будут встречены населением прокламации. По мнению некоторых товарищей, тавризцы, испытавшие на себе ужасы гнета и репрессии Гаджи-Самед-хана и терроризированные царскими казаками, не захотят и близко подойти к революционным прокламациям.
Чтобы проверить правильность этих суждений, мы вышли в город и направились в торговую часть города, где были расклеены прокламации.
Пробраться через толпу, собравшуюся у прокламаций, было невозможно. Работая локтями и толкая друг друга, люди спешили протиснуться вперед. Нас удивили чрезвычайно курьезные факты, когда чины незмие Гаджи-Самед-хана читали вслух прокламации, а толпа слушала их.
Стоя в стороне, мы прислушивались к замечаниям служащих незмие и разговорам толпы и радовались тому, что в народе еще жив
ПРОКЛАМАЦИЯ
Тавризцы! Несмотря на временную победу контрреволюции, революционное движение сохраняется. С развитием активности контрреволюции, усиливается и борьба с нею. Царское правительство и его ставленник Гаджи-Самед-хан, не довольствуясь казнью руководителей революции в Тавризе, стремятся уничтожить всех революционеров. Они готовят новые подлости и казни. И вы должны быть готовы к новой борьбе, к новым битвам.
Тавризцы! Ваши вооруженные силы еще живы. В нужную минуту они возобновят вооруженную борьбу.
По заданию царского правительства Гаджи-Самед-хан замышляет вернуть в Иран Мамед-Али-шаха, который под мощными ударами революции, будучи лишен трона и короны, ныне добивается своего возвращения в Иран.
Тавризцы! Вам известно, как будет править страной Мамед-Али, возвращенный на иранский престол русским царем. Он уподобится индийским раджам и превратит страну в царскую колонию.
К этой авантюре из тавризских улемов примкнул Мирза-Пишнамаз-заде, которому Гаджи-Самед-хан вручил пять кусков бязи для сбора подписей о возврате шаха. Этим хотят вовлечь в преступление и вас!
Тавризцы! Не подписывайтесь на этих полотнищах, саванах вашего отечества. Добивайтесь того, чтобы в этот саван были окутаны ваши враги.
Тавризцы! Вздернутые на виселицы революционеры требуют от вас активного продолжения революционной борьбы. Гаджи Шуджауддовле и бывший шах, которого он стремится вернуть в Иран, являются слугами царя.
Революция добивается полного уничтожения своих врагов. Час близок. Надо вести беспощадную борьбу с правительством, находящимся в иностранном услужении и не заботящимся о нуждах иранских крестьян, иранской бедноты.
Пусть не пугают вас насилия царского правительства. Не падайте духом. Царское правительство гниет изнутри. Его разгромят революционные рабочие и крестьяне России.
Тавризские революционеры! Учитесь революционной борьбе у героических русских рабочих. Следуйте путям, указанным русскими рабочими. Эти пути приведут к победе. Вы не побеждены.
Вы героически боролись как с внутренней контрреволюцией, так и с царской оккупационной армией.
Сегодняшнее затишье - это затишье перед началом новых боев.
Революционный комитет.
Толпа у прокламаций росла. Видно было, что чины незмие не разбирались в сущности прокламаций. Одни из них читали прокламации, другие равнодушно проходили мимо сборища, не интересуясь, чем оно вызвано. Они очевидно полагали, что на стенах расклеены обычные объявления, афиши и приказы, и не обращали на них никакого внимания. Меж тем, ведущиеся в толпе разговоры были весьма характерны.
– Можно убить революционера, но не революцию.
– Я знал, что революционеры никогда не бросят народ на произвол.