Тау

Тихомирова Лана

— Госпожа не хочет глотать пыль! — отрезал Михас и подхватил Тауру, та благодарно к нему прижалась.

Гело злобно посмотрел на Михаса, тот чтобы примириться сотворил для Гело лакомство. Лезок принял угощение, но не стал добрее.

— Что-то не нравится мне наш проводник, — поделился с Тамареском Гай, — он так недобро смотрит на Михаса и Тауру.

— Лезок, что тебе еще надо? — пожал плечами Тамареск, — меня больше волнует то, что я не могу сбросить скорость. Михас, ты не мог бы посмотреть, что там с осью?

Михас поцеловал Тауру

в лоб (он не мог от нее оторваться), и заглянул под сидение водителя.

— Эм, Тама, тормози. Что чувствуешь?

— Может я какой-то неправильный, я ничего не чувствую. И карета не тормозит.

— А вы карету вообще осматривали?

— Осматривали, обижаешь, друг, — встрял Гай.

— Гай, каким местом!? Тормозная ось ГДЕ??!!

Возникла неловкая пауза. Гай нервно хихикнул:

— То-то он на нас смотрел, как на идиотов и так бледнел. Я-то думал, что это твое темное прошлое, Тама.

— Он просто понял, что если я выживу, то приду убить его этой самой тормозной осью, — взвыл Тамареск.

— Ось я тебе сделаю, не переживай, — успокаивал Гай, — не железную конечно, но как делать вещи особой прочности я знаю.

— А вставлять ты ее на ходу будешь? Так, Михас, бери управление, я попробую что-нибудь сделать.

Они кое-как поменялись местами. Тамареск пытался делать преграды из земли, но это лишь разбивало карету, та не набирала скорости, но и тормозить не собиралась.

— Тама, а можно я? — Таура закатала рукава.

— Ты владеешь?

— Раньше не надо было, но пару заклинаний я знаю. Ты только придержи меня за ноги. Я маленькая, — с этими словами Таура вылезла из кареты. Убедившись, что Тамареск крепко ее держит, она расслабилась и кончики ее пальцев едва ли не касались земли, карета очень быстро остановилась. Михас выскочил из кареты, увидев безвольно висящее тело любимой, чуть не умер. Но тут Таура вздрогнула и крикнула:

— Поднимите меня.

Михас подхватил ее и прижал к себе:

— Ты чего творишь?

— Заклинание. Прости, я не думала, что ты так напугаешься.

— У нас привал? — осведомился Гело.

— Что-то вроде, — отозвался Гай, помогая Тамареску перевернуть карету.

— Господин Михас, сотворитеее мнеее поееесть, — укладываясь на песок сказал Гело.

Михас что-то наскоро сотворил и шепнул Тауре:

— Больше так никогда не делай, сердце мое.

— Михас, мы тебя ждем, — напомнил о себе Гай.

— Госпожа, присоееединитееесь ко мнеее. Пока они будут чинить эту неее надееежную колымагу.

Таура села рядом с лезоком и наслаждалась солнышком.

— Тау, что это было? Я не знал такого приема, — высунулся из кареты Тамареск.

— Это прием усмирения Кахура или Игаба или другого животного, которого надо объездить. Не удивительно, что ты не знаешь, ты же рабами торговал, а не зверьми. Мой дед меня научил. Лучший способ приручить животное — показать, что ты сильнее. А как доказать опасному животному, что ты сильнее? Просто удерживать его на месте… Вот так! Сначала

садишься на Кахура, он пытается тебя сбросить и разгоняется. Когда он на максимальной скорости, цепляешься и обращаешься к земляной магии. Кахур останавливается, он полностью обездвижен и безвреден, если сможешь удержать его в течение пяти минут, он твой.

— А если нет? — донесся из недр голос Гая.

— Цартствие тебе иное, — улыбнулась Таура.

— А ты что ли объезжала Кахуров?! — вскинулся Михас.

— Ну, да.

— Удачно?

— Михас, не паникуй, я же тут сижу с тобой… Значит, удачно.

— Какая ты смелая, — восхитился Михас и нырнул обратно.

Примерно через три часа карета была готова. Молодые люди изъявили желание перекусить, Михас даже ворчать не стал, а просто сотворил вкусной и питательной пищи для всех. Тут оказалось, что лезок любит мясо.

— Но вы же травоядный, — удивлялся Михас.

— Это от природы травоядный, да. Но служба в армии приучаееет ееесть что угодно в любых количееествах. Пакара объездил меееня пееерееед тееем, как нашу дееерееевню завоееевала другая дееерееевня. Нас гнали в плееен, но мы сбееежали. Потом было много приключееений, но почти нееечееего было ееесть. Пакара был хорошим хозяином, поэтому я неее пытался ееего съееесть. Он научил меееня говорить. Точнееееее, у Пакары дурацкая привычка носить шпоры, это очееень больно. Я всееегда пытался объяснить ееему, что это уж очееень больно, но он меееня неее понимал. Я отрывал шпоры, затуплял их, но ничееего неее помогало. В конце концов, когда тееерпееениеее моеее оказалось на исходеее, я крикнул ееему: "Перестань меееня бить!". Он тогда чуть с ума неее сошееел, а когда понял, что это неее пустынный брееед, то стал учить меееня говорить, стало гораздо вееесееелееееее. Но вот от акцееента я так и неее избавился. Зато когда нас поймали, ееего неее убили, а мнеее дажеее дали отдееельный сарай в цееентреее Ынифы.

— Очень позновательная история, — с сомнением сказал Гай, бросая двусмысленные взгляды на Тамареска, — Я понимаю, почему друг Эток заговорил.

— А кто такой Эток? — заинтересовалась Таура.

— Это хомячок Тамы, — быстро соврал Гай.

— Говорящий? — восхитилась девушка.

— Не совсем. Он начал говорить, перед тем как сдох, — снова соврал Гай.

— Чтоб тебя, — воскликнул Михас, — сплюнь! "Сдох"… не сдох он, а… а…

— Просто сбежал, — недовольно закончил Тамареск.

— Бедняжка. Тама ты, наверное очень расстроен? — сочувствовала Таура.

— Нет, Эток — умница, я его на улице нашел, а он потом сбежал.

— Тама, ты кажется пропустил тот пероид ваших отношений, когда ты ставил нечеловеческие эксперименты, на несчастном животном, — Гай мгновенно как-то сморщился и замолчал, потирая ребра.

— Сколько нам добираться до деревушки? — спросил Тамареск и Гело.

— Около двух днееей, — мотнул бородой Гело, — но мы будееем дееелать ночью привалы. Я неее могу идти ночью.