Таро Бафомета
Шрифт:
Сделав несколько осторожных шагов Корсаков чиркнул колесиком зажигалки и едва сдержал крик - на полу, разбросав руки, лежал Трофимыч. Мятущееся пламя отражалось в мертвых глазах, горло было вскрыто от уха до уха и огромный разрез щерился на Корсакова, словно чудовищный рот, наполненный кровью.
Игорь пришел в себя от боли в руке - зажигалка опять нагрелась, и погасил огонь. Отступив к столу, он пошарил рукой позади себя, наткнулся на столешницу и привалился к ней. В голове было пусто, только перед глазами стояло мертвое лицо Трофимыча и лужа крови вокруг головы. Игорь нащупал на столе подсвечник,
Игорь вытащил из ящика бутылки. Всего их было пять штук, да еще одну они с Федоровым уговорили. Рассовав бутылки по кармана куртки и брюк, Корсаков погасил свечи, включил зажигалку и осторожно направился к выходу. Если повезет - никто не заметит, как он выходит из особняка. Ну и, конечно, оставалось только молиться, что Трофимыч никому не сказал, с кем будет ломать стены.
Спустившись по лестнице, Корсаков замер, прислушиваясь и выглянул в переулок. Никого. Он почти бегом перебежал по переулку, нырнул в какой-то двор и остановился, привалившись к стене. Сердце колотилось, во рту пересохло. Как же так, Трофимыч? Всю жизнь ты ждал свой шанс и когда выпал счастливый билет - такой нелепый конец... кто же это так с тобой? Корсаков вспомнил, как Трофимыч принес ему спирт, когда он лежал пластом после драки с охранниками Александра Александровича и ощутил, как к горлу подкатил комок и глаза наполнились слезами.
– - Суки...
– прошептал Корсаков, вытирая рукавом глаза, - за что? За коньяк? За книги? Твари...
Он поднял лицо к небу и глубоко вздохнул. Сырой холодный воздух привел его в чувство. Надо было уходить подальше от особняка, а еще лучше вообще валить, куда глаза глядят. Его могли видеть, когда он выходил, направляясь на встречу с Леней, а если так, то вскоре придут и за ним. Теперь и Федоров не прикроет - с мокрым делом он связываться не станет, к тому же послезавтра он "убывает" к новому месту службы.
Корсаков с трудом оторвался от стены и побрел, не разбирая дороги. Надо было выйти к Гоголевскому, может Леня все-таки привез банкира. Игорь огляделся, соображая, куда зашел. Ага, вот там церковь Воскресения, значит туда. Он перебежал Филлиповский переулок, нырнул в тень. Мимо церкви можно было выйти на бульвар. Вот с проблемами разберусь - закажу службу за упокой Трофимыча, подумал он. Вспомнить бы еще как его звали, а то все - Трофимыч, Трофимыч.
Корсаков вышел на бульвар. Фонари освещали мокрую мостовую, серые фасады домов. В скверике через дорогу было темно, с деревьев капало, на дорожках стояли лужи. Ни Лени, ни банкира... Куда теперь?
– - Игорь!
– Шестоперов, махая руками, как мельница, бежал через бульвар, - ну сколько же ждать можно?
– - Я подходил раньше, вас не было, - пробормотал Корсаков.
– - Мы минут двадцать, как подъехали. Пришлось его с банкета вытаскивать. Ты смотри, если коньяк туфтовый...
– - Плевать, - сказал Корсаков, - какой есть - такой есть. Где этот Михаил Максимович?
– ему показалось, что бутылки в
– - Вон там, на той стороне, - Леня показал рукой в сторону скверика, пойдем быстрее, а то он уже извелся весь.
– - Мне бы его проблемы, - пробормотал Корсаков.
Въехав двумя колесами на тротуар под фонарем стоял шестисотый "мерин", чуть поодаль мок под дождем джип охраны. Из джипа им наперерез выскочили двое парней в темных костюмах, привычно прохлопали одежду на предмет оружия. Леня пытался возмущаться, мол, только что с вами приехал, но пришлось подчиниться. Да парни и не спрашивали разрешения - обыскали молча и быстро. В "Мерседесе" опустилось тонированное стекло, из полумрака салона показалось лицо с глазами навыкате, крючковатым носом и эспаньолкой.
– - Добрый вечер, Игорь э-э... Алексеевич, - голос у банкира был тихий и изнеможенный, словно он только что сказал длинную речь и голосовые связки отказывались издавать более громкие звуки, - позвольте посмотреть на товар.
Корсаков достал из кармана бутылку и шагнул было к машине, но охранник остановил его, взял из руки бутылку и, осмотрев, передал в салон. Тонированное стекло поднялось, отгораживая банкира от ночной сырости. Игорь хмыкнул и закурил. Леня топтался рядом, пытаясь выспросить, откуда у Корсакова такой коньяк.
– - Леня, не мельтеши, - наконец сказал Игорь, - тебе какая разница? Меньше знаешь - лучше спишь. И дольше живешь, кстати, - добавил он, вспомнив лежавшее в особняке тело Трофимыча.
Стекло в "Мерседесе" вновь поползло вниз.
– - Господа, присаживайтесь, - сказал банкир, едва шевеля губами.
Из-за спины Игоря выскочил охранник, распахнул перед ним дверцу. Чуть пригнувшись, Корсаков и Шестоперов вошли в салон, устроились напротив банкира. Мягко хлопнула дверца.
– - Анатолий, будьте любезны, поезжайте на набережную, - чуть слышно сказал Михаил Максимович. Бутылка с коньяком покоилась на сиденье подле него.
"Мерседес" тронулся с места, развернулся на Арбатской площади и покатил вниз по бульвару. Кроме банкира в салоне находилась дама лет двадцати в струящемся по телу черном платье с блестками, с тонким нервным лицом. Высокая прическа почти касалась крыши салона, скромная нитка черного жемчуга обвивала стройную шею спускаясь к вырезу глубокого декольте. В салоне витал тонкий аромат духов и дорогих сигар.
– - Виски?
– предложил Михаил Максимович, обращаясь к Игорю.
– - Если не затруднит, - принимая его тон, сказал Корсаков.
– - Дорогая, будь любезна.
Дама привычно открыла бар, наполнила на треть хрустальный бокал и не глядя протянула Корсакову, одновременно закрывая бар. Ах ты стерва - Игорь залпом выпил виски и вернул бокал.
– - Не будете так любезны повторить?
Дама, приподняв в недоумении бровь, взглянула на Михаила Максимовича. Тот прикрыл глаза, подтверждая просьбу Корсакова. Леня, видимо ожидавший, что виски предложат и ему, демонстративно отвернулся к окну.
Миновав храм Христа Спасителя, "Мерседес" проплыл Пречистенской набережной, выехал на Кремлевскую и остановился. Джип встал чуть позади, четверо охранников вышли из него и заняли места по периметру "Мерседеса".