Таро Бафомета
Шрифт:
– - Вот, господи прости, вляпался все ж таки, - он приподнял ногу, с огорчением разглядывая ботинок, угодивший в подсохшее дерьмо.
Поднявшись на второй этаж, Корсаков с облегчением положил лом на пол, поставил к стене инструмент и огляделся. Обшарпанные, с потерявшими цвет обоями, стены, половые доски со стертой краской и выглядывающими головками ржавых гвоздей.
– - Ну, и где ломать будем?
– спросил он.
– - Вот эту стену сказали не трогать - магазин старья там, а вот здесь, а здесь будем ломать, - показал Трофимыч и повесил переноску на крюк от люстры.
Перегородки,
– - Тут и делать нечего, - сказал он, - до утра сломаем. Перекурим, для начала?
– - Давай, - согласился Трофимыч.
Они уселись на корточки, привалившись к капитальной стене. Игорь вытащил сигареты, угостил напарника, Трофимыч поднес зажигалку.
– - А помнишь, Игорек, три года назад напротив театра дом ломали? спросил он.
– - Откуда же я могу помнить, если тогда меня здесь еще не было.
– - О-о... Вот это дело было. Сам я не участвовал, а мужики рассказывали. Взялись они, значит стену одну долбить. Вдарили раз, другой, а кувалда-то вдруг возьми, да и провались! Что за едрена-Матрена? Давай глядеть. А там чулан, ага. Ну, стену разбили по быстрому, свет поднесли, а там...
– Трофимыч звонко шлепнул себя по щеке - будто комара убил, подсвечники серебряные, вина ящик, а то и два, деньги царские и так, по мелочи барахла старинного навалом. Мужики на радостях сели, да и приговорили винцо - чего жалеть, если тут побрякушки всякие-разные из драгметаллов! Сами упились до скотского состояния, а что не смогли выпить - на улицу вынесли. Подходи, народ, пей-гуляй. Да... Так потом оказалось, что вино дороже всех побрякушек стоило. Оно аж с конца девятнадцатого века осталось, во как!
– - Слышал я эту историю, - кивнул Корсаков, - дураки, они дураки и есть. А с побрякушками что стало?
– - Что успели - попрятали, а на остальное менты из "пятерки" лапу наложили. Государству так, мелочь какая-то досталась. Ходил тут после один хмырь из музея, очень убивался, что народ несознательный, - Трофимыч поплевал на окурок и поднялся, - ну, что, взялись?
– - Взялись.
Трофимыч поднял кувалду, подбросил в руке, взмахнул, примериваясь. Кувалда повела его назад, гулко стукнув в стену, возле которой они курили.
– - Слыхал?
– спросил, замерев, Трофимыч.
– - Да, звук странный, - согласился Корсаков. Он достал из сумки молоток и принялся обстукивать стену вокруг следа от кувалды, - ну-ка, стукни вот здесь.
Трофимыч ударил вполсилы. Гулкий звук разнесся по особняку. Напарники переглянулись.
– - Мать честная, - Трофимыч суетливо скинул пальто, сбросил лыжную шапочку, - неужели и нам повезло.
– - Не тормошись, - остановил его Игорь, - дай-ка я сперва.
Постукивая молотком он определил где начиналась капитальная стена, достал карандаш и очертил на обоях прямоугольник.
– - Похоже, здесь была дверь.
– - Сейчас мы ее вышибем, как два пальца...
– - Ты погоди, - остановил Корсаков разгорячившегося напарника, кувалдой колотить - ума не надо. Кстати, в
– - Отключили на сегодня и двух охранников оставили.
– - Все равно давай по-тихому.
Надрезав по карандашному следу, он сорвал обои. Клеили их не один раз, слой на слой, но отошли от стены они сравнительно легко.
Открылась серая, в разводах клея, штукатурка. Игорь покопался в сумке и достал монтировку. Приставив плоский конец ломика к стене, он принялся молотком сбивать штукатурку, не обращая внимания на приплясывающего от нетерпения Трофимыча. После нескольких ударов обнажился красный кирпич.
– - Черт, нежели ошибка вышла?
– пробормотал Трофимыч.
– - Не спеши. Видишь, кирпич отличается, - Корсаков показал разницу между цветом кирпича в стене и на освобожденном участке.
Он сбил штукатурку по всему периметру, Трофимыч отгребал ее в сторону. Руки с непривычки дрожали, по лицу бежал пот - проспиртованный организм протестовал против нагрузок.
– - Дверь там, - бормотал Трофимыч, - точно говорю - дверь.
– - Очень даже возможно - согласился Корсаков. Его тоже стал захватывать азарт кладоискательства. Он отступил от стены, - ну-ка, давай кувалдой. Да не со всей дури - потихоньку, полегоньку.
Трофимыч бухнул в стену, обернулся, радостно улыбаясь - звук был гулкий, как если бы за кирпичами была пустота. Ударил еще несколько раз и внезапно несколько кирпичей сдвинулись. Ободренный удачей, Трофимыч набросился на старую кладку, как засыпанный в забое шахтер.
По особняку разносились гулкие удары, Корсаков морщился - охрана антикварного магазина могла поднять тревогу, несмотря на предупреждение о проводимых работах.
Кирпичи подались и рухнули в образовавшееся отверстие. Трофимыч уронил кувалду себе на ногу, выругался и припал к пролому.
– - Темно, как у негра в желудке и воздух какой-то пыльный.
– - Если эту дверь заложили хотя бы в семнадцатом году - это неудивительно, - сказал Корсаков.
Они быстро разобрали остатки стены, за которой оказалась полураскрытая дверь.
– - Ишь, даже не заперли, - проворчал Трофимыч, распахивая дверь настежь, - Игорек, тащи-ка переноску.
Корсаков отцепил переноску от крюка в потолке, подтянул провод к пролому. Стоваттная лампа осветила небольшую комнату, бюро возле противоположной стены, полированный стол на гнутых ножках. На столе лежали стопка книг, разбросанные карты, стоял подсвечник с наполовину прогоревшими свечами. Все было покрыто толстым слоем слежавшейся, похожей на войлок, пыли.
Трофимыч ринулся к бюро. Корсаков повесил переноску на дверь и прошел в комнату.
– - Пусто, - разочарованно сказал Трофимыч, - пусто, мать его так!
– - Ты погоди, не мельтеши. Оглядись повнимательней, - сказал Корсаков.
– - А чего тут глядеть, - Трофимыч повел рукой.
Комната и вправду была пуста. Игорь подошел к столу, заглянул за него.
– - Ты рассказывал, как мужики вино нашли, - напомнил он, - вот, полюбуйся.
За столом стоял полупустой ящик, наполненный какой-то трухой, из которой торчали горлышки запечатанных сургучом бутылок. Трофимыч метнулся к столу, выхватил бутылку, протер ее ладонью.