Тара
Шрифт:
Я молчал.
— Давай ещё выпьем? — предложил Мёрфи. — Чаю, без фанатизма. И ночуй тут. Я-то сюда сегодня не вернусь. Из ребят в кои-то веки никто не в поле. Накачаемся и будем буянить. Опять же святого Круахана вспомним… Оно и к лучшему, может, что он наш, местный. Даже как-то симпатичнее, по-моему.
АРХИВ-5. СВОИ ДЕТИ
Всё дело в том, что настоящее может становиться прошлым по-разному. В обычной, «нормальной», настоящей жизни оно как песок или вода, протекающая сквозь пальцы: вроде здесь, тут, и осознаёшь, только когда протечёт до конца. Вот малюсенькие
Сейчас я говорю о другом. Иногда — и хорошо, что не часто — это происходит, как разрез бритвочкой натянутой резинки. И то, что было вот секунду назад настоящим, всего за один беззвучный удар сердца превращается в необратимо ушедшее. В то, что уже никогда не вернётся. В добрую, милую, невообразимо нереальную сказку.
Когда так бывает с одним человеком, это называют горем.
Но… да, наверное, мы знали, что делать. Не то чтобы мы были готовы. К таким вещам не бывает готовых. Но потомки русских уже больше трёхсот лет молча поглядывают в небо, когда наступает утро летнего солнцестояния.
А утро было чистым и умытым. Ещё бы. Последнюю неделю «Капитана Воронина» трясло и поливало, качало и несло. Спутник утверждал, что они ушли на триста километров к югу, но Марта бы не удивилась, если бы судно и вовсе выбросило на берег Гибрисайла. Однако после такого основательного душа океан вёл себя крайне попустительски. Пускай их и плавают, и ныряют…
— Поднимай! — крикнул Вася, не отрываясь от окуляров.
Рик с Алленом, ухмыляясь, перебросили тросы вниз. Марта косо посмотрела на Никиту. Так и есть, близнецы-таки довели беднягу до цугундера. Идти ему к капитану, просить о вечерней порции горячительного для взрослых. Нечего было спорить, что Васька утопит робоанализатор. Ан не утопил.
Пока друиды не выдадут ей сегодняшнюю порцию планктона на генетический анализ, можно ещё позагорать. Марта лишний раз заботливо оглядела суетящихся на палубе людей. Нет, врач на корабле — что на космическом, что на нормальном, как у них, океанском — всё же крайне странная должность. Полное безделье или добровольная полуквалифицированная помощь всем подряд — до того момента, пока что-нибудь не стрясётся. И тогда ты первый после капитана. Нет, осенью надо будет перейти в какую-нибудь оперативную больничку на год-другой, а то есть риск все навыки растерять. Осенью. Пару месяцев вполне можно и позагорать, в конце концов.
Между прочим, за последние тринадцать лет она не работала в общей сложности восемнадцать месяцев. Оно, конечно, заведовать участком куда менее напряжно, чем, например, в «скорой», или, скажем, в районной хирургии: ничего сложнее скоротечных родов. Логично, когда у людей есть телефон, при подозрении на перелом позвоночника звонить не пешеходной врачихе с соседней улицы, а вызвать флайер из больницы. Другое дело, что нянькаться потом с выздоравливающими — её, Мартино дело. Посадила Ваську (потом Настю, потом Диньку) в коляску и на обход. За компанию — полная сетка покупок. Дома — плита, уроки, маленькие колготки с дыркой на пальце, сломанная пылежорка, которую надо опять отобрать у брауни и снести в починку. Вот как ни бейся с ними, пылежорки брауни ломают. Не могут спокойно смотреть, как эта маленькая шуршунька ползает под кроватями и скребётся в ковре.
— Доктор, доктор, вылечи меня… — пропел у Марты над ухом бархатный голос.
Марта
— Мне уйти? — с готовностью отступил Робин.
— Да садись, ладно уж. — Марта зевнула и села. Разморило-то как!
— Ты смягчилась, королева моего пылающего сердца? — Робин тут же примостился рядом и почесал буйно волосатый живот. Пахло от него чисто. Очевидно, сию минуту из душа.
— А когда я твердела? — лениво ответила Марта.
— А вот интересует меня вопрос чисто медицинского характера. — протянул Робин, невинными глазами глядя в небо. — Может ли любящий муж. отлучающийся более чем на год, желать своей обожаемой супруге полнейшего полового воздержания? Ведь, насколько я понимаю, для гормонального статуса женского организма оно ну чрезвычайно вредно?
— Что ты, звезда моя. — ласково ответила Марта. — Конечно же, не может! Особенно такой хороший муж, как Стивен.
— Тогда почему же, о белая роза полей Бриана, ты противишься его желанию?
Марта громко захихикала:
— Белая роза с красным крестиком в центре ни в чём и никогда не противится желаниям супруга. Так-то!
— И почему бы, ну чисто для медицинских целей… — Робин сделал рукой неопределённый жест и с восторгом уставился на Марту, ожидая, как она будет выкручиваться на этот раз.
Но ей было лень.
— Спроси у Васьки.
Робин громко плюнул и встал.
— Нечестно!
— Почему? — удивилась Марта.
— Привлекать детей до пятнадцати лет к решению взрослых вопросов — нечестно!
— Васька старше тебя лет на восемнадцать по любому показателю, кроме вторичных половых признаков. — Марта присмотрелась к дверям рубки и протянула Робину руку. — Помоги встать, пойду погляжу, что они там столпились. Опять ши-целаканта [16] выудили, что ли?
Робин нахмурился:
— Нет. Что-то… Посмотри на Бетку. Он подхватил Марту под мышки и рывком поднял на ноги.
Стоящая к ним лицом Бетси прижала ко рту сжатые кулаки и побелела до синевы. У Никиты играли желваки на скулах.
16
Целакант (латимерия) — доисторическая кистепёрая рыба, живое ископаемое. Считалась вымершей около 70 миллионов лет назад однако, в 1938 году был обнаружен живой экземпляр. Является самым близким к четвероногим видом рыб из ныне существующих.
— Пошли скорей, — дёрнул её за руку Робин, — послушаем.
В Брианскую гавань «Капитан Воронин» вошёл на рассвете. Как только судно миновало буи средней глубины, мужчины начали сталкивать за борт залитое за ночь в пластик оборудование. Ящик за ящиком падали за борт, и приплавленные на двенадцатиметровые шнуры поплавки весело заскакали по мелким волнам. Аллен пошёл будить Марту, только когда до причала осталась пара десятков метров. Только в девять вечера парень с «Дежнёва» наконец смог внятно объяснить, как он умудрился перенастроить кибердоктора на многопользовательский режим, и Марта с Никитой легли далеко за полночь. Никита — Бог с ним, пусть отсыпается, а Марта… Впрочем, одного врача, похоже, дадут. Почти вся команда кинулась на причал, как только спустили сходни. Всё было распланировано — по секундам — заранее. Бригада Рика таскала матрасы и расстилала их во всех странно опустевших помещениях «Воронина». Вслед за ними команда Робина выносила из плотно закрытого автобуса ребятишек. Колонна школьников, пострадавших меньше, торопливо поднималась по сходням под присмотром двоих учителей.