Тара
Шрифт:
— Еще один автобус! Летний лагерь, только что привезли. Утрамбуйтесь уж как-нибудь…
— Чем они дышать будут?
— Всё лучше, чем здесь. Ну, тех, что покрепче, уложишь по двое на матрас.
Капитан потряс головой, но ничего не ответил. Из ярко-жёлтого автобуса бежала, спотыкаясь, женщина и размахивала руками.
— Что? — спросил в телефон начальник порта. — Что? Сейчас. Костя, у них трое тяжёлых, пусть твои несут сразу в медблок.
— А как все остальные? — спросил капитан.
— А вернётесь — заберёте кого застанете, — мрачно ответил начальник порта. — «Мэйфлауэр» уже полный ушёл на Парсонс, и Тирнаног забит до отказа одной ребятнёй. Младенцы все там. Оставшихся
— В Гибрисайле точно чисто?
— Точно. Говорят, шла и туда капсула, но оборонщики успели подбить.
Марта подключила трубки искусственной почки к бедренной артерии пятилетней девочки, проверила показатели (на мониторе подпрыгнули красные столбики в доброй половине таблиц) и повернулась к следующему ребёнку, которого Робин укладывал на соседнюю койку. Голова мальчика бессильно скатилась с подушки, едва мужская рука перестала её придерживать.
— Стоп-стоп… — сказала Марта растерянно и быстро приложила ко лбу мальчика сканер энцефалографа. Пару секунд она тупо смотрела в окошко монитора, не в силах поверить в то, о чём уже догадалась.
— Снимай, Робин. Он умер.
— Точно? — Матрос поднял мальчика и недоумённо смотрел на него.
— Скорее. Некогда. А то у нас морозильник тоже не резиновый.
Робин вздрогнул, как от удара, и отшагнул, не выпуская ребёнка из рук. Девлин немедленно положил на койку другого.
Марта работала, как автомат. Кибер был занят полностью на ближайшие два часа. Оставшимся тяжёлым пришлось ставить допотопные капельницы. И ещё будет ли с них толк? Школьная врачиха тем временем прогоняла всех остальных детей через душ, поила мочегонными и общими детоксикантами. Формулу отравы химики Киннахи уже нашли. Сколько ждать формулы ингибитора [17] , никто не знал.
Каждые десять минут Марта добавляла новое имя в список первоочередных.
«Молчи. Не кричи. Работай. О них позаботятся. А об этих позабочусь я. Ну почему я не взяла Настю на корабль? Она так просилась… Но тогда Динька бы не поехал в лесной лагерь, и мы с Васькой тоже были бы там. И Вася, может быть, тоже лежал бы теперь на столе. Нет, Дин страшный домосед. Он наверняка был в помещении. Обязательно. Так, солнышко, на ближайшие часов семь ты вне опасности. Уступи место».
17
Ингибитор (лат. inhebere — сдерживать) — вещество, замедляющее или предотвращающее течение химических реакций.
— Рик, снимай этого, но далеко не уноси. Следующего кладите!
Ночью её сменила у кибера школьная врач, и Марта пошла по трюму с наскоро спаянным портативным измерителем заражённости.
Взять за палец, уколоть, размазать по плёнке, записать цифры. Боже, а на вид совершенно в порядке!
— Ничего, пойдёт. Никита, вы молодцы. Отдай Бетси, пусть замерит каждому и прикрепит на грудь данные. Будем промерять всех каждые четыре-пять часов.
За ночь умерли ещё четверо. За следующий день — шесть. За следующую ночь — пятнадцать. И не только щуплые малыши. Те-то как раз часто выглядели бодро с кошмарными цифрами, написанными на футболках. Среди умерших половина — голенастые, костлявые подростки обоего пола. Пухлые в среднем чувствовали себя плохо, но сознания не теряли.
— Алло? Алло? Дайте всем ингибитор роста!.. Алло, алло, распорядилась? Точно, Марта, ты права: рибонуклеиновый мутаген… Нет, ДНК не затрагивает… Чем быстрее растёт, тем больше белков производит, тем сильнее отравляется… Да, да, потому на взрослых и меньше!
До Гибрисайла оставались сутки. Марта чувствовала,
18
Синергин — стимулирующий витаминный комплекс.
Из тысячи трёхсот они не довезли сорок два. Марта заснула прямо на палубе, под ласковыми лучами вечернего солнца. Посеревший худой Вася разбудил её утром:
— Мам, пойдём, к Диньке сходим. Он проснулся, тебя зовёт.
— Он тут? — подхватилась Марта.
— Да он же с нами ехал, — удивился сын.
— Как с нами? — поразилась она.
— Ну, мам, ты совсем очумела. — Вася потёр переносицу. — Ты же к нему ещё в первый день подходила, капельницу ставила, и потом ещё каждый вечер… И по голове гладила, и утешала, он ещё говорит — за палец дёргала так смешно каждый раз.
— Вот так? — мрачно спросила Марта, проминая Васькину кисть.
Здоровый будет, кости уже почти как у Стивена. И скоро. Повезло ему. Может, и Настя найдётся? Боже мой, а Стивен на Оркнее, и дороги минимум месяц!..
— Точно! — обрадовался сын. — Ну пошли. И как ты его нашла в этой мешанине? Я бы сам мимо прошёл, да он не спал, окликнул. Всё-таки мама — это мама.
— Тут ты прав, — сказала Марта. — Идём.
Вася моргнул, пытаясь разобраться в какой-то мысли, но отмахнулся и пошёл, спотыкаясь, к тому дому, куда полчаса назад перенёс братишку.
АРХИВ-6. ПОЧТОВОЕ ОКОШКО
Мымра, как прибывает новый транспорт, немедленно изыскивает возможность уйти к директору посовещаться.
А и чёрт с ней. Во-первых, потом дня три ко мне ни на одной козе не подъедешь: пусть-ка объяснит, почему я одна на выдаче опять сидела. Во-вторых, мне нравится выдача. Главное — не дать этого понять Мымре.
Мне нравится протягивать руку с письмом и видеть за круглым окошком их вспыхивающие надеждой глаза. Мне нравится перекидываться с ними парой слов.
— Нашла!
— О, тут целая поэма…
Или хотя бы:
— Пишут, потерпите.
— Послезавтра придёт курьер, так что зайдите ещё раз до конца отпуска.
И улыбаться. Хотя бы шевельнуть краешком губ. О, я знаю, что улыбка старой девы в очках — немного не то. чего ждут они после пяти месяцев внизу. Я не думаю, что они вообще видят во мне женщину. Но то, что делает с их лицами попытка улыбнуться в ответ…
Мымра ближе к вечеру отпустила меня пообедать. Я быстренько смылась — глаза б мои её не видели — и вернулась с опозданием, что мне немедленно поставили на вид.