Танния
Шрифт:
— Здравствуйте, меня зовут Морис, я мать Волонда. А это моя младшая дочь — Мия, — поздоровалась мама.
И вместе с сестрой склонили головы.
— Здравствуйте, я Танния, — просто ответила девушка, лишь склонив голову в знак приветствия, после моих слов.
— Сейчас вас проводят в вашу комнату, что бы вы могли привести себя в порядок. Можете не торопиться, до обеда еще есть время, — сказала мама.
— Но, если вам что-то понадобится, вы всегда можете обратиться к прислужникам. Они передадут мне вашу просьбу, — продолжила она, — А сейчас — ступайте.
Подошедшие две прислужницы
— Рассказывай, что ты узнал? — спросил меня отец, усаживаясь в кресло за столом в библиотеке.
— Волонд, она точно имеет наш дар? Ты его видел? — нетерпеливо спросил брат, заходя последним.
Отец сердито посмотрел на Орина, и тот молча сел в кресло, продолжая смотреть на меня, в ожидании ответа.
— Её силу дара я не видел, — ответил я, оставаясь стоять. Надеясь на недолгий разговор, — Но, видимо, он все же есть, раз её везли мне на встречу. Я даже до их храма не доехал.
— Но, что сказал тебе Жрец, который передавал свою подопечную? Он должен был сопровождать её, — спросил отец.
— Он просто представил её мне, как новую Жрицу нашего Храма! — вздохнул я, — Боюсь, что они сами не понимают, что произошло у чаши силы в их Храме.
— Нам нужно еще раз перечитать все старые манускрипты и книги того времени. Там должны быть ответы, — продолжил отец, — Сейчас иди, отдохни с дороги. А после обеда, на закате, мы пойдем сначала в Храм к нашей чаше и посмотрим силу Таннии.
— А если чаша признает её, то она станет Главной Жрицей нашего Храма? — воскликнул брат, — Она же другой расы…..
— А у тебя есть другой Жрец, Орин? — грозно посмотрел на него отец.
— Если Боги послали нам её в качестве нашей Жрицы и одарили даром Огня, на то их воля! Мы должны уважать её! И благодарить Богов за такой подарок! — сказал ему отец тоном, не терпящим возражений.
Брат молча опустил голову, но я видел его недовольство таким поворотом вещей. Он и сам метил на это место, надеясь на милость Богов. В свои двадцать пять лет он был еще очень не сдержан и самонадеян. Так же, как и у меня, на его запястьях красовались черные иероглифы. Но чаша не выявляла его силу, сколько бы раз он к ней не подходил. Отец с задумчивым видом налил вина из графина и закурил сигару.
А я вышел из библиотеки и направился в свою комнату, переживая за Таннию. Мне хотелось пойти посмотреть, как она устроилась, успокоить, но я боялся ее напугать излишней заботой. Орин выбежал следом за мной и пошел рядом. Я видел, как его распирало любопытство, и он не мог себя сдержать.
— Волонд, ты правда, ничего больше не знаешь? Может, просто что-то не сказал, чтоб не расстраивать отца? — тараторил он.
Я очень устал с дороги, и у меня начинала болеть голова. Я развернулся к нему, устало сказав:
— Брат! Давай не будем торопить события. Мы все перенервничали. И мне нечего больше добавить к тому, что я уже сказал. Давай доживем до вечера, и чаша силы нас рассудит.
Развернулся и пошёл к себе. Я любил своего брата, но, в
Поэтому, оставив брата в коридоре, быстро пошёл в свою комнату. Там, приняв ванну с травами, что приготовили для меня по распоряжению матушки, я, наконец, лег на чистую постель и закрыл глаза. Я не заметил, как задремал, а проснулся от тихого стука в дверь.
Меня разбудила Мия. Тихонечко постучав, она, естественно, не дождавшись моего разрешения войти, распахнула дверь, и как ураган ворвалась в мою комнату. Плюхнувшись на кровать рядом со мной, спросила:
— Волонд, ты что, спишь? Там внизу уже все собрались и ждут тебя. Мама велела срочно тебе спускаться! Давай, одевайся быстрей, — протараторила она.
Мне пришлось встать и пойти в гардеробную, где висели рубашки, брюки. На полках аккуратно лежала обувь, и было сложено белье. Мама рьяно следила за порядком, регулярно проверяя чистоту в гардеробной. Приучая тем самым и нас к порядку.
Я надел простые белые хлопковые брюки, и такую же рубашку навыпуск. На ноги обул мягкие мокасины из кожи верблюда.
Сегодня у нас семейный обед, и так как из чужих никого не ожидалось, официально одеваться не стал. Таннию я воспринимал уже как члена нашей семьи. А быть рядом с ней опять в черном, почему-то совсем не хотелось. Поэтому одевшись, вышел в комнату, обнаружив, что моя маленькая Мия уже убежала. Я до сих пор воспринимал ее как маленькую, хотя ей уже исполнилось пятнадцать лет. Но я слишком любил эту забияку.
И спустился в столовую, где все уже сидели за столом, ожидая меня.
Я споткнулся на пороге, увидев Таннию. Она сидела за столом в красном шелковом платье, с открытыми плечами. А на ее белоснежной шее висела золотая цепочка с красным рубином в виде кулона. Конечно, мама постаралась соблюсти все нормы официального приема. И одела ее, как подобает Жрице огня. Волосы ей уложили в высокую прическу, и лишь локоны спускались на ее плечи, открывая тонкую шею. Она была прекрасна! Я прошел и сел напротив неё, с мужской стороны стола, между отцом и братом.
— Волонд, ты оделся не по этикету! — возмутилась Мама, которая была одета во все черное.
Это был наш официальный цвет, после потери дара. Лишь Жрецы имели право на ношение красного цвета, как и было когда-то. Я лишь пожал плечами, наблюдая за Таннией. Она смотрела прямо на меня и, казалось, что сейчас расплачется. Я не мог понять в чем дело, пока не увидел, куда она посмотрела.
На ее тарелке была какая-то каша. В то время, как нам подавали прожаренное мясо с картофелем в соусе с грибами и маслинами. Я чуть не подавился от смеха, вспомнив ее голодный взгляд в пустыне на мой ужин. И чтоб не обижать ее опять, кивнул прислужникам, чтобы поменяли ее блюдо.