Танния
Шрифт:
— Можно мне войти к вам? — не смело спросила она.
— Да, конечно, проходи! — ответила я улыбнувшись. — И давай на — ты?!
Девушка мне была очень симпатична. А ещё, она была очень похожа на Волонда и этим мне симпатизировала. Сейчас на ней было черное платье из шёлка, чуть пониже колен и черные балетки. Она быстро прошла к кровати, что стояла у меня за спиной, и положила на нее что-то ярко-красное.
Я обернулась и увидела длинное шёлковое платье. А также туфли на ВЫСОКОМ каблуке.
Офигеть! И это после моего хождения босиком. Я думала, что здесь и обуви-то нормальной нет.
—
— А так же — вот это, — сказала она, и протянула мне маленькую бархатную коробочку.
Открыв её, я увидела ярко-красный рубин на золотой цепочке. Он был очень красив, переливаясь всеми своими гранями. Раньше-то я украшения практически не носила, только небольшие сережки, крестик на золотой цепочке и обручальное кольцо.
— Это камень Жрицы Огня, он по праву твой. Можно я посижу с тобой? — смутившись, спросила она.
— Конечно, Мия! Мне будет очень приятно твое общество.
Пока меня одевали, Мия восторженно меня разглядывала, восхищаясь моей белой кожей и волосами. Мне даже стало неловко от такого внимания. Но я воспринимала её, как маленького любопытного ребенка, коим она в принципе и являлась.
После того, как меня наконец одели, повесив на шею рубин, Мия сказала, что нужно спускаться. Нас уже ждут к обеду.
— А ты не будешь переодеваться? — спросила я её.
— Нет. Я уже одета. Мама велела мне сегодня надеть это платье. У нас официальный обед в честь твоего прибытия, — ответила девушка.
Больше спрашивать я её не стала, видя, что ей самой не нравился её наряд.
Пройдя по многочисленным коридорам, мы, наконец, вошли в столовую.
За длинным столом с одной стороны сидел отец Волонда, рядом с ним через одно место, сидел его младший брат Орин. С другой стороны стола чинно сидела леди Морис.
— Прошу, присаживайся! — сказал сэр Эрион, вставая со своего места и указывая мне рукой рядом с его женой.
Мы прошли с Мией и сели за стол рядом. Тут в столовую вошёл Волонд, сев с мужской стороны стола между отцом и братом. Пока он шел — я не могла оторвать от него глаз. Он был очень красив. На его голове больше не было этого платка, и я могла увидеть его черные, слегка вьющиеся волосы, которые были не очень длинными, но и не короткими. Они чуть прикрывали его уши. На нем была светлая рубашка на выпуск и такие же брюки. Верхняя пуговица была не застегнута. Позволяя видеть смуглое тело.
— Волонд, ты оделся не по этикету! — возмутилась его мама, которая была одета во все черное, как остальные сидящие за столом.
— Ну как на похоронах! — возмущенно подумала я. — Или у них траур, из-за моего прибытия?
Он лишь пожал плечами, смотря на меня.
Тут я опустила глаза на свою тарелку, которую мне поставили, и чуть не расплакалась от обиды. Ну сколько можно надо мной издеваться?! От стола исходили такие запахи, что у меня сводило челюсть от голода. Всем поставили блюда с мясом. А мне?! На моей тарелке лежала ненавистная каша! Я подняла глаза на Волонда, увидев его взгляд. Он все понял и велел поменять мне блюдо, при этом озорно мне подмигнув. Я была немыслимо ему благодарна. Хотя его мать что-то там возражала. Но я уже не обращала на неё внимания. Я уплетала очень вкусное
После обеда Волонд вместе с отцом и братом ушли в библиотеку. А Мия пригласила меня прогуляться по парку. Я, естественно, согласилась, так сидеть рядом с её напыщенной матерью мне совершенно не хотелось.
Парк был прекрасен. После душной пустыни было приятно проходить мимо цветущих растений, вдыхая их аромат. Там было множество клумб и газонов. Росли высокие деревья и ветвистые кустарники. В центре этого великолепия бил фонтан, переливаясь на солнце сотнями гирлянд. Мы присели с Мией на скамью рядом с ним. Тут было очень свежо и уединенно, так как вокруг росли высокие кустарники, закрывая нас от палящих лучей солнца.
— Мия, скажи, а почему одно солнце излучает белый свет? — спросила я.
Она посмотрела на небо и, вздохнув, ответила:
— Оно умирает, Танния. Наши предки сожгли его своей силой. И его свет постепенно угасает, а скоро совсем потухнет. Даже ты уже ничего поделать с этим не сможешь. Слишком поздно.
— А что произойдет, когда оно совсем потухнет? — спросила я ее.
— В старых пророчествах говорится, что изменится время года. И на нашей планете, вместо одного времени года, будет четыре. Но мы не знаем, что это такое. Такого никогда не было, — ответила она.
— Наступит зима, — сказала я вслух, задумавшись.
А Мия сразу спросила:
— Зима? А как это?
— Это когда с неба идет снег и, ложившись на землю, не тает, — с улыбкой пояснила я, — Но, зима не приходит внезапно. Сначала будет осень, и деревья сменят зелёную листву на желтую, а затем, скинув ее совсем, уснут.
Мия слушала меня, не перебивая, затаив дыхание. Как любому ребенку, ей было все интересно. И я продолжила:
— Но, ничто не длится вечно. И за зимой придёт весна. Природа начнёт просыпаться. И деревья тоже проснутся и зацветут, опять одевая зелёную листву. А там наступит лето.
Мы не заметили, как пролетело время, и солнца близились к горизонту. Нам нужно было возвращаться. Меня опять охватило волнение. Меня ждала чаша силы. Подойдя ко дворцу, мы увидели всю семью в сборе.
— Мия, ты совсем заболтала Таннию, — сказала мама Волонда, нахмурившись.
— Ничего страшного, у нас достаточно времени, — ответил отец, с любовью глядя на дочь.
Одеты, на этот раз, были все в черное.
— Танния, не бойся. Чаша не причинит тебе вреда, она только покажет нам твою силу, — сказал Волонд, глядя мне в глаза.
Тут к нам подъехала карета, запряженная тремя великолепными, черными гнедыми, чтоб отвезти нас в Храм.
Внутри было достаточно много места, чтоб мы все там разместились. И опять, мужчины сели с одной стороны, женщины — с другой.
Спустя какое-то время мы подъехали к Храму Огня. Поднявшись по его ступеням мы вошли внутрь, и подошли к самой чаше. Внутри было то же самое, что в Храме воды. Меня попросили подойти и положить свои руки над чашей. А сами встали вокруг.
Я подошла ближе и расположила руки, как раньше в Храме воды. Закрыла глаза и замерла. Сначала ничего не происходило, затем, почувствовав тепло в руках, я открыла глаза.