Танковые рейды
Шрифт:
Теперь нам предстояло наступать… на восток. Мы так привыкли за годы войны к лозунгу «Вперед, на запад!», что даже язык с трудом выговаривал: «Вперед, на восток!» Но танкистам не приходится удивляться: в маневренности, в подвижности, в готовности в любую минуту изменить направление своего движения и неожиданно обрушиться на врага оттуда, откуда он совсем не ждет, — не в этом ли, может быть, самое главное существо бронетанковых сил?
Итак, вперед, на восток! Блокированный с суши Кольберг передан частям 1-й армии Войска Польского, а мы с рассветом 9 марта двинулись на восток, к Гданьской бухте.
С вечера выпал небольшой снежок, дороги приморозило. И природа
Наш корпус развивает наступление вдоль Балтийского побережья. По-прежнему правее наступает И. Ф. Дремов. В первый же день танки обогнали боевые порядки 19-й армии и устремились к реке Лебе.
Впереди нас действовали два передовых отряда армии — 19-я самоходно-артиллерийская бригада и 6-й армейский мотоциклетный полк. Создание армейских передовых отрядов было новшеством. Им надлежало пробиться к реке Лебе и захватить на ней переправы, тем самым обеспечить подход и форсирование реки главными силами корпусов.
Танки мчатся мимо небольших городов и деревень. Местные жители, и так до смерти застращенные геббельсовской пропагандой, и вовсе недоумевают: русские идут с запада! Они вывешивают белые флаги, хотя их преступное правительство еще не согласилось на безоговорочную капитуляцию, они боятся нас. О, как запугали их русской местью!
Колонна T-34-85 продвигается по заснеженной Польше
Мы не намерены мстить, мы пришли покарать фашизм, а не сводить счеты со стариками, женщинами, детьми. Других жителей в городах нет, всех, кто способен хоть с грехом пополам держать оружие, гитлеровцы насильно согнали в «фольксштурм» — тотальная мобилизация…
За сутки наши танки прошли 120 километров, вышли к Лебе. Переправы были к нашим услугам — их уже захватили передовые армейские отряды. 11 марта, сломив сопротивление противника на реке Пяснице, войска 11-го танкового корпуса вышли своим левым флангом к Хельмской косе, на следующий день — к порту Путциг (Пуцк), что в Данцигской (Гданьской) бухте. Упорные бои за города Нойштадт и Лауенбург вели войска 8-го гвардейского механизированного корпуса совместно с 3-м танковым.
Выйдя к Гданьской бухте, войска нашего корпуса незамедлительно устремились к Гдыне. 12 марта бригада Н. В. Моргунова форсировала реку Реде, прорвала внешний оборонительный рубеж Гдыньского укрепрайона и к вечеру следующего дня вышла к главному оборонительному рубежу противника в районе Ахенберга. Бригада К. К. Федоровича овладела Гроссендорфом, очистила от врага побережье залива южнее этого города. Бригада И. И. Гусаковского внезапным ударом овладела городом Путциг (Пуцк).
Залитый водой немецкий противотанковый ров
Гдыню взять оказалось не так-то просто. Гдыньский район был мощным укреплением — он состоял из внешнего оборонительного обвода и трех хорошо оборудованных полос обороны, которые составляла плотная линия дотов и дзотов, соединенных тремя линиями траншей. Все было сделано добротно и давно. Вспомним, как долго не могли овладеть Гдыней немцы в 1939 году, осуществляя оккупацию Польши.
Подступы к оборонительным полосам прикрывала
Город и порт Гдыня окружены крутыми оврагами, высокими холмами, покрытыми сплошными лесами. Высота холмов — до 200 метров над уровнем моря, крутизна скатов — до 50 градусов.
К северу от Гдыни — небольшое плато, окруженное с юга и востока морем, с севера, запада, юго-запада — непроходимыми болотами. Здесь противник построил сильные укрепления, в сочетании с естественными условиями местности отлично прикрывавшие подступы к Гдыне с севера. Всю эту мощную систему поддерживали 12 батарей береговой обороны и около 12 боевых военно-морских кораблей, стоявших на рейде.
И видимо, нацисты слишком истово молились Пресвятой Деве, чтоб даровала им прожить лишний день, — погода стала еще хуже, дожди пошли круглосуточно. Как будто бы океан переместился на небеса и не торопясь сбрасывал свои воды на землю. Незаметные прежде ручьи стали похожи на полноводные реки. По густой и липкой грязи, доходившей до колен, еле передвигаются пехотинцы в набухших шинелях и клянут непогоду почем зря. Туманы такие, как, наверное, знаменитые в Лондоне.
Корабли на рейде свирепствуют — непрерывно обстреливают прибрежные дороги и населенные пункты. Утихомирить их невозможно — они стоят на таком удалении, что недосягаемы для нашей артиллерии, а тем более для танковых пушек. Неблагоприятная погода не позволяет этого сделать и нашей авиации.
Танк преодолевает водную преграду вброд
Советские танки сосредоточиваются для нового удара. Слева — разбитое немецкое штурмовое орудие
13 марта я примчался на машине в город Путциг, в 44-ю бригаду, к полковнику Гусаковскому.
То, что происходило в городе, не поддается описанию. Залпы 30–40 корабельных орудий не дают даже возможности передвигаться по улицам. Мы с Гусаковским вынужденно просидели в подвале, не смея высунуть носа наружу.
Оставлять бригаду в городе не имело никакого смысла. Приказал отвести ее, чтоб не подвергать неразумным потерям. То же самое пришлось сделать и с 45-й бригадой, стоявшей перед узкой дамбой, ведущей на небольшое плато. 40-й бригаде не удалось наступать по узкой косе Хель — здесь противник взорвал дамбу.
Кончилась пора стремительных и маневренных действий, начался период изнурительных боев — прогрызание мощной вражеской обороны, когда темп продвижения исчисляется несколькими сотнями метров в сутки.
Не обошлось здесь и без курьезного случая.
И. И. Гусаковский захватил в Путциге много вражеских автомашин, склады горючего, продовольствия. Доложил мне, что есть и склад сладких вин, спрашивал, стоит ли послать несколько ящиков в штаб корпуса и армии — бригадный врач свидетельствует их доброкачественность.