Танковые рейды
Шрифт:
Да, удача, конечно. Но вместе с тем так хочется мне напомнить молодым старую истину, которой еще Суворов любил учить: удача — родная сестра умения. Особенно в военном деле. Ну не сумей мы все, находившиеся в тот момент в «виллисе», от солдата до полковника, верно использовать для укрытия возможности местности — и пришел бы нам каюк…
Под охраной спасшего нас танка продолжаем двигаться к Черткову. Чертков взят. Здесь еще гремит пальба, но бои уже перемещается на юго-запад от города.
Спешим. Нельзя позволить противнику отдышаться, организовать оборону на Днестре. Единственная
Маршал Г. К. Жуков предписывал 1-й танковой армии:
«В проводимой операции стремительный выход к Днестру и форсирование его с ходу имеет исключительно важное стратегическое значение, так как этим противник прижимается к Карпатам, теряя пути отхода. Кроме того, вся группировка противника, действующая на Украине, изолируется от сил, действующих севернее Полесья. Помните важность стоящих перед вами исторических задач. Обходите противника, окружайте его, не ввязываясь в длительные бои с его арьергардами».
Не ввязываемся. Обходим очаги сопротивления арьергардов противника. Стремимся вперед. Войска действуют дерзко, рвутся вперед танки. 68-й гвардейский танковый полк нашей бригады под командованием майора А. П. Петрова, взаимодействуя с танкистами 1-й гвардейской танковой бригады В. М. Горелова, к исходу 23 марта вышел на развилку шоссейных дорог Залещики — Устечко.
Впереди полка на бронетранспортерах действовала бригадная разведрота младшего лейтенанта С. Я. Устименко. К вечеру она вырвалась к северной окраине Залещиков.
Устименко радирует командиру полка и в штаб бригады: в городе остатки 11-й танковой немецкой дивизии бешено сопротивляются, мосты через Днестр взорваны.
К утру к Залещикам подошли главные силы бригады. Завязался ожесточенный бой. Храбро бились бойцы 2-го мотострелкового батальона капитана С. Д. Осинова, танкисты полка А. П. Петрова, артиллеристы майора В. А. Варфоломеева и другие.
Город взят. Но разведчики С. Я. Устименко, не дожидаясь окончания боев в городе, уже устремились в тыл противнику, чтобы отрезать ему пути отхода на правый берег Днестра.
В Залещиках оказался еще и полк королевской армии Румынии, в то время союзницы Германии. Привели командира этого полка. Переводчик перевел мне следующие его слова:
— Его полк с большим удовольствием сдался в плен русским, а сам он этого сделать не может — связан присягой королю Михаю.
— Скажите ему: он и так уже в плену.
— Он повторяет: связан присягой.
Тогда я подошел к упрямому полковнику и стал крестить его, произнося при этом нараспев, как священник:
— Именем господа освобождаю тебя, раб божий, от греха — смело отказывайся от присяги, которую давал королю Михаю, потому что песенка его спета. Аминь…
Полковник недоуменно поводил головой вслед за моей крестящей рукой, но при слове «аминь» расхохотался.
Переводчик перевел мое «отпущение» грехов, и румынский полковник рассказал, что половина его полка на другом берегу Днестра.
— Почему же другая не
Оказывается, немецкие заградительные отряды расстреливали отступающие части своих союзников. Полковник сообщил также, что немцы взорвали мосты и закрепились на той стороне Днестра.
Крутизна того берега благоприятствовала немцам в организации обороны.
Надо форсировать Днестр. Нет понтонных подразделений. Но Устименко предусмотрителен как истый разведчик — его молодцы отбили у противника множество рыбацких лодок, которые в свое время были немцами отобраны у населения. Из невесть откуда добытых досок и бревен сколочено несколько паромчиков. Под прикрытием огня артиллерии и танковых пушек разведрота переправляется на другой берег, там разведчики быстро расползаются по местности и уже через полчаса захватывают несколько командных высот.
Ай да Устименко! Как всегда, молодчина этот бывший матрос, попавший в нашу бригаду после тяжелого ранения. Н. В. Богомолов, наш начштаба, сразу же облюбовал этого парня с усищами, делавшими его похожим на запорожского казака, выдвинул на должность командира взвода разведчиков. Потом Устименко получил офицерское звание и разведроту. В первых же боях, еще под Курском, он был награжден боевым орденом Красного Знамени.
Не ошибся Н. В. Богомолов, выбирая «бога разведки»!
Первыми другого берега достигли вместе с С. Я. Устименко старшие сержанты А. П. Синицын, О. Ф. Календюк.
Вслед за разведчиками на том берегу оказался мотострелковый батальон капитана С. Д. Осипова, и батарея 45-миллиметровых пушек старшего лейтенанта К. Я. Ильченко открыла огонь прямой наводкой по огневым точкам противника.
Еще издалека заметна высоченная фигура капитана Осипова впереди ведомых в атаку своих цепей. Он всегда был надежен и несгибаем — бойцы шли за ним, не раздумывая, на самое трудное дело.
Захваченный разведротой Устименко и батальоном Осипова плацдарм на том берегу позволял переправлять остальную технику, обеспечивая форсирование Днестра. Все это делалось под остервенелой бомбежкой вражеской авиации, ураганным огнем противника.
Сердито вздулся Днестр от таяния обильного снега и частых дождей. Вода какого-то темно-коричневого, недоброго цвета. Но люди отважно бросались в нее и, кто на чем мог, добирались до берега. И немало их осталось там, в этой злой и холодной воде.
Кому память, Кому слава, Кому темная вода, Ни приметы, ни следа…Нет, остался след героев в памяти людской, памяти благодарной и изумленной их подвигом.
Когда подразделения бригады вступили на занимаемый противником берег, откуда-то сбоку во фланг цепи застрочил вражеский пулемет. Атака вот-вот захлебнется. Падают как подкошенные бойцы. И тогда красноармеец разведроты, комсомолец, повторил подвиг Матросова — закрыл своим телом неприятельский дзот. Фамилия его была Пигарев. Тот самый Пигарев, который, как помнит внимательный читатель, в районе Казатина один конвоировал колонну пленных числом почти в триста человек.