Танковые рейды
Шрифт:
Танковые армии шли в первом эшелоне. Правда, с нами вместе начинали прорыв и войска 1-й гвардейской армии А. А. Гречко и 60-й армии И. Д. Черняховского, но они сразу же после преодоления первой оборонительной позиции противника начали отставать, «охотно» предоставляя танкистам самостоятельно продолжать прорыв на юг.
И хотя танки погрязают по самое днище, их движение решает все. Мотопехота продвигается на них десантом. Опорные пункты врага громятся. Танки идут вперед.
Грязь, грязь… Ох, если б не эта грязь!
На одной высотке я остановил свой танк, чтобы понаблюдать
С моего возвышения видно, как, обтекая высотку, движутся на юг колонны танков. Впечатляющее зрелище!
И вдруг откуда ни возьмись несколько вражеских бомбардировщиков. Быстро перестраиваются один за другим и с пронзительным воем пикируют на мой танк.
Еле успеваю прыгнуть в люк. Бомбы рвутся прямо рядом с танком. О броню бьют осколки, комья земли, камни. Мы с водителем старшиной Л. А. Полтораком прижимаемся к дну танка. Танк трясет от взрывов. А бомбы рвутся и рвутся, может быть, вот сейчас какая-то угодит в нашу защитницу, в нашу машину прямым попаданием…
Но, видно, кончились у стервятников боеприпасы — взвыли в последний раз, и стало тихо.
Мы переглянулись с Полтораком, и я открыл крышку командирского люка: на танке не осталось ничего — ни бензобаков, ни брезента, а вокруг воронки, воронки. Моргая глазами от яркого света, я стал считать, сколько их. Тридцать девять, сорок, сорок две…
Со всех сторон к нам бегут люди, впереди всех, размахивая большими руками, В. М. Горелов. Подбежал, обхватил меня своими ручищами, чуть не задушил. Потом оттолкнул от себя, посмотрел пристально, с радостью выдохнул:
— Ох… а ты жив…
Мне самому было удивительно, что я жив. Сорок с лишним бомб на нас двоих с Л. А. Полтораком — не многовато ли? А еще В. М. Горелов рассказал, что бомбежка продолжалась 15 минут, и он насчитал 33 «Юнкерса-87».
Долго мне потом мерещились пикирующие самолеты, в ушах не прерывался их надсадный вой, вой, от которого противно сжимаются внутренности. Не раз я леживал под бомбежкой, но такое потрясение пережил впервые. Никак не мог избавиться от этого гнетущего ощущения, и только новые бои заставили позабыть о нем.
Наведение понтонного моста
Прорвав оборону противника, танковые армии устремились на юг, с каждым часом наращивая наступление. Танкисты действовали дерзко, сея панику в тылах врага. Танки двигались по дорогам и бездорожью.
Поистине это был танковый рейд. Противник в ужасе бежал, бросая все. Танки возникали неожиданно, как смерч, давя на своем пути все, что сопротивлялось, и врывались как неуязвимая, непререкаемая сила в населенные пункты: Теребовля, Гримайлов, Буданов, Копычинцы…
Когда в ночь на 22 марта танки 20-й гвардейской мехбригады внезапно оказались в Копычинцах, здесь еще спокойно стояли немецкие регулировщики и, ничего не подозревая, педантично
Не пропали уроки Белгорода и Харькова, Житомира и Винницы. Командиры всех степеней твердо усвоили тактику маневрирования, способы обхода опорных пунктов и узлов сопротивления врага. Пока первые эшелоны корпусов «свирепствовали» в глубоком тылу врага, вторые ликвидировали окруженные опорные пункты и очаги сопротивления фашистов.
На переправе
Воодушевленные успехом, войска 1-й танковой решительно продвигались на юг. На всем пространстве наступления поля боев были усыпаны трупами вражеских солдат, разбитой боевой техникой противника, брошенными повозками, автомашинами с грузом. Было взято много пленных, масса трофеев.
Управление войсками у противника полностью дезорганизовано; уклоняясь от одного нашего удара, они тут же попадали под другой. Преодолевая трудности из-за вконец размокшей почвы, наши танки преследуют отходящие части противника и громят их на ходу.
«Армия действует хорошо, — поздравляет комфронтом Маршал Советского Союза Г. К. Жуков. — Продолжайте быстрее выполнять поставленную задачу. К исходу 23 марта обязательно выйти в район Езыжаны, Борщев и Скала-Подольская. Не позднее 24 марта выйти на реку Днестр и с ходу форсировать ее…»
Мы с В. М. Гореловым торопились в Чертков. 23 марта на Чертков начали наступать части наших бригад. Наш «виллис» следовал за колонной наступающих подразделений.
По пути встречаем одиноко застрявшую тридцатьчетверку..
— Моя, — говорит Владимир Михайлович, — пойду гляну, что у ребят стряслось, а ты двигай себе вперед.
Не успел я немного отъехать, как наперерез «виллису» два немецких бронетранспортера. Шофер резко затормозил — мы все, кто был в машине, бросились в кювет.
Бронетранспортеры открыли по нам бешеный пулеметный огонь. И худо бы нам пришлось, если б в этот момент по ним не ударило орудие танка Горелова.
Это Горелов мчал к нам на той самой тридцатьчетверке. Танк его на ходу расстрелял вражеские бронетранспортеры. Вылезший из люка Володя, утирая взмокший лоб, снова поглядел на меня тем же пристальным взглядом, что и несколько дней назад:
— Да… А ты, наверное, Армо… как это говорят — в рубашке родился…
Я пошутил в ответ так, как принято было в те дни:
— Еще не отлиты в Германии те бомбы и пули, которые должны меня убить.
Перевозка танков через реку на пароме
Вновь, второй раз за два дня, я выжил, хотя имелись все основания погибнуть. Что же это было — «ваше благородие, госпожа удача», как поется в модной песенке?