Танковые рейды
Шрифт:
Подходим — на земле распростертый человек. Сняли с него балахон, под ним оказалась немецкая военная форма, к поясу привязан небольшой мешочек со взрывчаткой — килограммов пять. А больше ни документов, ни чего-либо другого нет, чтоб установить земное происхождение «привидений».
Оставалось только гадать — не то немецкие диверсанты, не то бандеровцы — бандиты-националисты, о которых нас уже предупреждали перед вступлением на Украину…
Пробка впереди рассосалась — приказал танкистам двигаться с зажженными фарами вперед на большой скорости, в направлении Чернорузки.
19-я
Утром у Чернорузки произошло встречное сражение бригад нашего корпуса с колоннами вновь подошедшей сюда 20-й мотодивизии противника. В ходе короткого, но стремительного боя наши 1-я танковая и 20-я механизированная гвардейские бригады наголову разбили два вражеских мотополка, захватили большое количество техники, артиллерии, минометов, автомашин, самоходных орудий. Основные силы бригад выскочили к южной окраине Казатина.
У села Чернорузка я остановил свой танк, потому что дорогу ему преградила большая группа немецких военнопленных. Вглядевшись, я разинул рот от изумления — вся колонна, человек 300, двигалась в сопровождении всего лишь одного нашего бойца.
Остановив колонну, ко мне подошел совсем молодой автоматчик, вполне из того самого «пионерского лагеря», и четко доложил:
— Красноармеец Пигарев сопровождает военнопленных в количестве 273 человек!
— И вы — один — не боитесь, что эта орава может разбежаться?
— Да куда им деваться, товарищ полковник, — улыбнулся солдат. — Они нынче смирные стали…
Действительно, иные нынче времена…
При освобождении Казатина враг понес колоссальные потери, помимо техники и вооружения наши войска захватили множество складов продовольствия, горючего. В этих боях немеркнущей славой покрыли себя командир 69-го гвардейского танкового полка подполковник И. Н. Бойко, старший лейтенант В. Н. Подгорбунский, лейтенант П. Ф. Гриболев, старшина М. И. Бушилов — всем им присвоено было звание Героя Советского Союза.
И. Н. Бойко был назначен военным комендантом Казатина. Бойко явился ко мне и с порога заявил:
— Обращаюсь к вам как к начальнику гарнизона города Казатина. Я танкист. Могу танк водить, могу немцев бить, могу, наконец, полком командовать, а не со старушками дело иметь. «Сынок, у меня хату разбило, где мне жить теперь?» А другая тоже: «А где мне теперь свою скотину отыскать?..» А третья… тьфу, прости господи… Товарищ полковник! Официально заявляю: не справлюсь я с обязанностями коменданта. Освободите.
— Слушай, Иван Никифорович, ты же знаешь, что твое назначение — приказ командарма!
— Знаю, потому и обращаюсь по команде. Я строевой командир.
— А я, по-твоему, из интендантов?
Бойко смутился. Не дав ему опомниться, я продолжал:
— Ты знаешь, что Подгорбунского и Бушилова к Герою представили?
— Знаю… — непонимающе протянул Бойко. —
— Не все знаешь. Еще в этом эшелоне было много мирных жителей, которых должны были отправить в Германию, в неволю. Теперь понял, к чему я? Не понял. Так вот, кто, по-твоему, ими сейчас заняться должен — кров им дать и хлеб? А кто порядок в городе наводить будет? По-твоему, если танкист, так тебе, кроме танков, ни до чего дела нет? Понял или нет?
Иван Никифорович понял. А дел у нас с ним было в Казатине по горло. Кроме всего, противник в бессильной злобе из-за потери Казатина решил смести его с лица земли дальнобойной артиллерией, которая остервенело била прямо в центр города. Пришлось срочно выводить войска, эвакуировать часть населения, вывозить захваченные трофеи.
Вскоре 11-й гвардейский танковый корпус далеко отбросил противника, артобстрел прекратился. Жизнь в городе входила в нормальную колею.
Однако противник не успокаивался. Он вновь 30 декабря при поддержке массированных ударов авиации перешел к контратакам. Пока главные силы 1-й танковой армии вели бои в районе Казатина, 44-я гвардейская танковая бригада полковника И. И. Гусаковского колонной подошла к восточной окраине Бердичева.
В это время гарнизон противника, оборонявший город, пропускал через минные поля и противотанковые рвы свои отступавшие войска. Воспользовавшись темнотой, два танковых батальона бригады Гусаковского с десантами автоматчиков на бортах пристроились к фашистским танкам и вместе с ними вошли в город.
А затем, устремившись по улицам города, сея огнем и гусеницами страх и панику в стане врага, овладели центром Бердичева.
Пять суток отважные батальоны танкистов А. А. Карабанова и П. И. Орехова с автоматчиками геройски сражались, окруженные врагами со всех сторон, и выстояли до подхода главных сил фронта. Здесь, в окружении, партийные и комсомольские организации батальонов получили 89 заявлений с просьбой принять в ряды партии и комсомола.
Один из командиров батальонов, ворвавшихся в Бердичев, майор П. И. Орехов и лейтенант Г. С. Петровский были удостоены звания Героя Советского Союза.
В конце декабря 1943-го — начале января 1944 года войска 1-го Украинского фронта, прорвав оборону противника на фронте более 300 километров, освободили помимо Казатина и Бердичева Радомышль, Коростень, Новоград-Волынский, Житомир, Белую Церковь.
5 января на кировоградском направлении перешли в наступление войска 2-го Украинского фронта. Над 8-й германской армией, оборонявшейся в районе Корсунь-Шевченковский, Звенигородка, Шпола, нависла угроза окружения.
Германское командование принимало экстренные меры, чтобы заделать брешь в системе своей обороны. Спешно перебрасывались сюда с других участков новые дивизии, вводились в сражение — в первую очередь против танковых армий, поскольку они представляли наибольшую опасность.
В ночь на 5 января 1-я танковая армия получила задачу совместно с частью сил 38-й армии наступать в направлении Монастырище, Умань, имея в виду расчленить группировку противника и создать благоприятные условия для окружения его 8-й армии.