Танец в ритме дождя
Шрифт:
Ночь. Бульвар. Полнолуние.
Может быть, последняя шальная ночь в ее жизни… Без него она ни на что подобное уж не будет способна. Она сделается рассудительной пресной женщиной. Она станет старой! Так пусть эта ночь окажется достойной воспоминаний!
Вера потягивала ликер из стаканчика, Ольга подобралась к ней неслышно, как кошка. И обняла. Крепко-крепко. И поцеловала в теплый, растрепавшийся под ветром затылок.
– Ты… Это удивительно! Верушка! Милая моя! Господи! Поздравляю… Поздравляю тебя. Это настоящее – ты не думай, даже мысли не допускай, что там
– Ох! – Вера совершенно растерялась от таких похвал. И это растопило ее сердце. Она вскочила со скамейки и кинулась Ольге в объятия. Она не знала, почему сделала так, это было немыслимо, нелепо, глупо, но она не могла иначе. Они стали родными в этот миг. И их родство ничто не могло омрачить. Даже Алешка!
Когда они оторвались друг от друга, а потом еще с минуту стояли, глядя друг другу в глаза, полная луна выглянула из-за туч и осветила бульвар неясным томительным светом. И темные бездны Ольгиных глаз засветились мерцающими звездами, и ее пристальный диковатый взор стал похож на тигриный. От немигающего взгляда, устремленного на нее, Вере стало не по себе, и она поспешила заговорить: о чем угодно и как угодно, лишь бы не подпадать под власть этого пронизывающего, гипнотического взгляда…
– Слушай, ты там, под фонарем, наверно, окоченела совсем. А я тут потихонечку чуть ли не целый стакан выдула!
– Вот и хорошо – на здоровье, – улыбнулась Ольга и еще плеснула в стаканчики. – За тебя!
– А я – за тебя!
– Сейчас, – задохнувшись, выпалила Ольга, залпом допив свою порцию, – сейчас ты увидишь… Где тут поблизости киоск с аудиокассетами?
– Что? – не поняла Вера.
– Ну киоск, где продаются кассеты. Там обычно есть магнитофон с динамиками. Вроде бы такой киоск должен быть где-то поближе к Пушкинской…
– Кажется… Да, знаю! Есть такая штука возле «Макдональдса», – все еще не понимая, к чему Ольга клонит, вспомнила Вера.
– Пошли туда, – потребовала Ольга, выбрасывая пустую бутылку в ближайшую урну и прихватывая с собой стаканчики.
Она устремилась вперед как на крыльях. Вера едва за ней поспевала. Они миновали детскую площадку, залитую призрачным лунным светом, где на качелях сидела влюбленная парочка, и, перейдя пустынную в этот глухой час улицу, оказались неподалеку от Пушкинской площади. Здесь, возле стриженой зеленой лужайки, за которой простирались клумбы тюльпанов и бил фонтан, расположилась стайка киосков. Два-три были освещены и работали. Из динамиков одного из них доносилась музыка.
– Ага, вот то, что мне надо! – решительным тоном заявила Ольга. – Но сначала – шампанского!
Она мигом ухватила «Советское полусладкое» в соседнем с музыкальным киоске, увлекла ничего не понимающую Веру на лужайку и расположилась там, прямо на траве, нисколько не задумываясь, как это может отразиться на состоянии ее светлого шифонового платья… Вера в данную минуту ничуть не возражала против роли ведомой
Это была ночь прощания с любовью – Вера знала, что не будет соперничать с Ольгой. Алеша принадлежал той по праву, Ольга любила его – в этом не приходилось сомневаться, достаточно было увидеть, как загорались ее глаза при одном взгляде на него… Нет, Вера не будет им мешать, после их с Ольгой сидения под дубом Твербуля она не сможет причинить ей боль… Они не станут толкаться возле мужчины, отпихивая локтями друг друга, – обе для этого были слишком сильны, независимы и слишком уважали его и самих себя… Хотя какое уж там уважение…
«Да, это слово не то, – думала Вера, пока Ольга, по-прежнему беря на себя мужские обязанности, бегала за шампанским. – Чушь собачья! Просто мы с ней обе по-своему слишком хороши, чтобы хоть в чем-то унизить друг друга…»
– А теперь – смотри! Это для тебя. В твою честь.
Ольга скинула туфли, потом чулки, даже не удосуживаясь взглянуть, наблюдает кто-нибудь за ней или нет…
На полянке перед «Макдональдсом» было порядочно народу – в основном молодежи, гуляющей, пьющей, целующейся… Ночная Москва веселилась!
Выхватив деньги из сумочки, Ольга босиком понеслась к киоску, из которого доносилась музыка, проникла в узенькое окошко с головой, протягивая внутрь свою тонкую, почти прозрачную руку. Кивнула кому-то, сидящему там, внутри, и выбежала на середину лужайки, залитой лунным светом.
Вера вся подобралась, она чувствовала, что Ольгу, что называется, понесло, и была готова к любым неожиданностям – вплоть до драки. Привлекать к себе внимание в центре подвыпившей ночной Москвы – дело нешуточное. Криминогенная обстановка…
А Ольга… Она стояла неподвижно, видимо ожидая чего-то, печальная и торжественная, похожая на деву-птицу, собирающуюся взлететь… Внезапно из динамиков, укрепленных на внешних стенах киоска, полилась громкая музыка, и Ольга… взлетела!
Вспоминая потом об этом чуде преображения, Вера пыталась восстановить в памяти ее позы, движения, повороты, вращения и – не могла. Потому что не было поз и вращений. Был Танец. Танец, подобный чуду. Словно сам дух Красоты, воплощенный в маленькой хрупкой женщине, явился сюда, на сценические подмостки ночной Москвы… Явился из звездного мерцания лунной ночи.
Единственное, что Вера могла сказать об этом танце, – это одно – он был молитвой.
Во всем ее облике светилась какая-то ангельская просветленность, а в глазах – боль. Бездна страдания и боли, которую эта танцующая под звездным небом женщина одухотворяла своим искусством. Все ее тело дышало, в поющих руках чудилась неизмеримая сила и власть… над собою, над миром… Откуда вдруг в хрупкой Ольге взялась эта сила, которая подняла ее над собой, над землею – над юдолью земной… Казалось, законы земного тяготения над нею больше не властны. Сквозь слезы улыбалась она небесам, откуда, быть может, лилась к ней в эти мгновения божественная благодать!