Танец убийц
Шрифт:
— Хватит этого?
— Более чем.
Он лихорадочно написал: «Попытка провалилась. Немедленно отправляйтесь в Землин. Мика». Затем вложил листок в конверт и заклеил его.
— Кто сможет отнести письмо? Это должен быть тот, у кого есть возможность появляться в Конаке, не вызывая подозрений. Тот, кто ходит туда каждый день. Как насчет Ваших братьев? Часовой сказал, что они ушли. Когда, думаете, они должны вернуться?
— Они оба в Конаке, вместе с младшими сестрами приглашены на ужин.
Она положила конверт в карман халата.
— Я не знала, что Вы в Белграде, думала, Вы вообще переехали за границу.
Он начал терять терпение:
— Позаботьтесь, наконец, о том, чтобы кто-нибудь передал Драге записку, Мария! Если
— Что там содержится?
— Для Вас это не имеет значения. Важно только, чтобы Драга получила записку немедленно, причем лично. Речь идет о жизни и смерти — о ее жизни.
В какой-то момент он подумал, не рассказать ли Марии обо всем, но тут же выбросил это из головы. Мария Кристина была слишком глупа и доверия не заслуживала. В конце концов до нее стало доходить, что в записке сообщается о чем-то значительном, и она сказала:
— Дома мой сын Георгий. Он приболел, но он единственный, кого я могу послать. Однако не лучше ли подождать, пока братья не вернутся домой?
— Нет, нельзя терять ни минуты! Скорее поднимите Вашего сына с постели.
— Хорошо. Сейчас я его пришлю.
— На случай если его спросят в Конаке, кто его послал, — ни слова обо мне, ясно? Лошадь, которую снаружи держит часовой, нужно вернуть Бранковичу, виноторговцу. Скажете, что она просто бегала по улице. А сейчас поднимите скорей Георгия и отправляйте его.
Наконец Мария Кристина окончательно поверила, что капитан Василович не свихнулся и не пьян.
— Хорошо, Мика. Все будет сделано.
Она направилась в комнату сына, но на пороге остановилась и спросила:
— Драга в опасности?
— Нет, если получит мою записку, — ответил Михаил. — Я должен идти. Есть тут задний выход?
— Да. Через кухню. Йованка Вам покажет.
Кухарка подслушала все в коридоре.
— Неважные дела у короля и мадам Машиной, да? — спросила она Михаила, провожая его по коридору.
Михаилу стало немного смешно от того, что она все еще называла Драгу мадам Машина; причиной этому было, вероятно, неожиданное появление бывшего любовника. Сама она этого не замечала и продолжала бойко трещать.
— Это очень порядочно со стороны господина капитана, что Вы хотите ее предупредить. Другой так бы не поступил. Я ей еще тогда говорила, что она не должна бросать господина капитана ради этого молодого парня. Ну и что же, что король. Лучше быть стариком в деревне, которого любят, чем королем, которого ненавидят. А народ его ненавидит как чуму. И ее тоже. Никто это и не скрывает. Я сказала мадам Петрович, что больше на базар не пойду, проходу мне не дают, столько наслушаешься, знают, что я у Луньевицей на службе. Всяко меня ругают, подсовывают гнилые овощи и фрукты в корзину. А однажды я нашла там даже дохлую крысу. У мясника выберу, бывало, такие хорошие куски, а дома начну разбирать — мясо жилистое да с костями. Да еще и с деньгами надуют. Мадам поначалу вообще не хотела мне верить, думала, я ее обманываю. Я бы давно ушла, да куда идти? Никому не нужна кухарка, которая у Луньевицей служила.
Она выпустила его через задние двери.
— Защити Вас Господь, господин капитан, — крикнула она ему вслед. — Вы хороший человек.
Через лабиринт маленьких переулков он вышел к бульвару Милоша. В белых, одинаковых по высоте домиках с деревянной кровлей не было никакого движения, в ухоженных садах, примыкавших к ним, тоже. Дома казались игрушечными, будто огромный ребенок рассыпал их по ковру, а потом отправился спать. Михаил поразился, как мало все изменилось с тех пор, когда он бродил по кривым немощеным переулкам, на первозданную прелесть которых никак не повлияла вся мерзость многих современных построек в столице. Он спрашивал себя, как в этих нарядных аккуратных домах могла зародиться такая ненависть к обитателям Конака. Его попытка в одиночку остановить этот широкий поток ненависти — тот же полный отчаяния поступок голландского мальчика, спасавшего свой город, закрыв
108
Издавна существующая в Голландии легенда. Ребенок закрыл пальцем в деревянной плотине отверстие, проточенное корабельным червем; дрожа от холода, мальчик ждал, когда его найдут; взрослые его действительно нашли, законопатили щель, и таким образом город был спасен. (Примеч. ред.)
Михаил был готов рисковать своей жизнью ради этой женщины, которая, как бездомная кошка, бродила по его жизни и тем не менее никогда не теряла своей власти над ним. Всеми фибрами своей души он хотел, чтобы она была спасена, потому что знал — ее смерть вызовет в его душе невыносимое чувство вины. И не из-за его участия в заговоре, а из-за того, что тогда, давным-давно, он не сумел оценить всю силу ее и своей любви.
Ее прелесть, ее очарование, возбуждение, которое она вызывала в нем всегда, были для него загадкой. Она не была выдающейся красавицей, не обладала особым умом, но от нее исходило необъяснимое волшебство. Презирали ли ее молодые офицеры, бездумно напивавшиеся в «Сербской короне», за то, что она недостойна короны, или за то, что она пробуждала в них незнакомые, а потому неприятные чувства? Или она вызывала у них ту же страсть, которая заставляла месье Жюре чуть ли не выламывать дверь тогда, в Париже, когда Драга не пожелала его принять?
11 часов вечера
Военный оркестр лейб-гвардии располагался в углу вестибюля. По обыкновению, гостей во время ужина развлекали народной музыкой. Если прием затягивался до утра, тогда, в зависимости от настроения королевы, исполнялись или классические произведения, или игрались танцевальные мелодии. Программу обычно представляли ей для утверждения, но на этот раз она не стала ее смотреть и вернула, сказав, что оставляет все на усмотрение музыкантов. Поговаривали, что королева неважно себя чувствует и что, скорее всего, не будет присутствовать на ужине. Король отправился в ее покои и заставил и гостей и повара на удивление долго ждать.
Никола Луньевица, выглядевший в парадной форме роскошно, как бонвиван из оперетты Миллёкера [109] , пытался отвлечься от чувства голода тем, что нашептывал фривольные шуточки дежурной фрейлине ее величества, уже не молоденькой Иле Константинович. Драга с самого начала настояла на том, чтобы в ее свите были только дамы с безупречной репутацией. Ила была, без сомнения, еще девицей, она краснела до корней своих отнюдь не густых волос, но не делала никаких попыток отойти от молодого человека.
109
Карл Миллёкер (1842–1899) — австрийский композитор, один из представителей венской классической оперетты, автор более двадцати произведений этого жанра, большинство из которых носят развлекательный лирико-сентиментальный характер. (Примеч. ред.)
Его брат Никодим не имел настроения шутить. Он был голоден и сетовал на бессердечность зятя.
— Саша всегда жалуется, что у него не получается наладить контакт со своими министрами, — сказал он Наумовичу. — Он утверждает, что они глупы, туго соображают и не в состоянии его понять. Но как, черт побери, он может ожидать, что они будут понимать его с полуслова, если у него распорядок дня совершенно другой? Он встает тогда, когда они уже спать ложатся, и вызывает их для беседы, когда они после трудного дня собираются идти домой. Посмотрите только на бедного Маринковича. Сломя голову он примчался по вызову сюда из Софии, провел ночь в поезде и торчит здесь со среды в распоряжении Саши. А когда мы закончим ужинать, их совещание продолжится.