Танец убийц

Фагиаш Мария

Благополучно миновав жандармов, патрулирующих перрон, Михаил занял место в вагоне третьего класса. Здесь, как он полагал, он привлечет меньше внимания, чем в роскошном купе первого класса. В изнеможении он откинулся на спинку сиденья и спросил себя, не отвернется ли от него удача и тронется ли поезд прежде, чем лейтенант вспомнит о списке фамилий.

На соседний путь с грохотом и облаками пара прибыл встречный поезд. Это был такой же поезд, которым он накануне приехал в Белград.

Михаил разглядывал лица приехавших и узнавал среди них многих сторонников Карагеоргиевича. Получив известие об успехе переворота, они наверняка с первым же поездом поспешили в Белград. Михаил смотрел на них с некоторой долей зависти: как бы он хотел, как и они, радоваться победе без этих неизгладимых воспоминаний об убийстве королевской четы, от которых теперь никогда не избавиться.

Его попутчики, возбужденно переговариваясь, занимали на скамейках свои места. Это были в основном крестьяне и рабочие. Михаил надвинул шляпу на лоб, делая вид, что спит, но продолжал внимательно слушать, их болтовню.

Речь шла главным образом о мисс Денхем и дурацких привычках иностранцев. Только после того, как эту тему основательно обсудили, речь зашла об убийстве короля. Все слышали об этом, но толком никто ничего не знал. В противоположность болтливым горожанам, эти крестьяне казались довольно равнодушными. Не высказывалось ни сожалений, ни восторга, общее мнение было, что Драга «это заслужила». Поругивали Александра за то, что он согласился быть у нее под каблуком. Насчет принца Петра почти ничего не говорили, он был им практически неизвестен.

— Одно ясно, — подытожил один из пассажиров, — хуже, чем при Александре, быть не может.

Перед закрытыми глазами Михаила, как картинки laterna magica, «волшебного фонаря» [119] , мелькали события прошедшей ночи. Зверское поведение убийц, холодное мужество Лазы Петровича, буйная фантазия воспаленного мозга Аписа. И поверх всего — дикое коло, которое в исступлении танцевали заговорщики перед штурмом Конака. Это был их боевой танец, ритуал, которому следуют многие дикие племена: индейцы, различные африканские народности и аборигены Австралии. Воины, приводящие себя в состояние фанатичного мужества и укрепляющие ненависть. Самогипноз — с целью стать недоступным состраданию и боли. Как он, Михаил, мог думать, что после такой варварской прелюдии, как это коло, его земляки будут способны исполнить свою роль с благородной храбростью и самообладанием средневековых рыцарей?

119

«Волшебный фонарь» (лат. laterna magica) —

проекционный аппарат, популярный в XVII–XIX вв. Состоит из деревянного или металлического корпуса с отверстием и/или объективом, в корпусе размещен источник света. Изображения, нанесенные на пластины из стекла в металлическом, деревянном или картонном обрамлении, проецируются через оптическую систему и отверстие в лицевой части аппарата. (Примеч. ред.)

Внезапно на перроне возник какой-то шум и суета, слышны были чьи-то торопливые шаги. Михаил выглянул в окно и увидел взвод жандармов. Возглавляемые тем самым лейтенантом с паспортного контроля, они направлялись в сторону его вагона Михаил пригнулся. Не было никакого сомнения, что лейтенант заглянул в список, обнаружил его фамилию и намеревался сейчас снять его с поезда.

Он был настолько без сил, что ничего, кроме слабой досады, не ощущал. Когда он встал, чтобы снять с полки чемодан, то увидел, что жандармы миновали его вагон. Посмотрев им вслед, Михаил понял, кто был причиной их целеустремленной спешки — неукротимая мисс Денхем. Так как поезд еще не тронулся, она вышла на перрон и стала прогуливаться туда-сюда, причем несколько раз миновала плакат, по-сербски гласивший: «Проход для пассажиров строго запрещен».

С ругательствами и криком, который и мертвого разбудил бы, бедную мисс затолкали в купе, заперли дверь и приказали кондуктору до Землина ее ни в коем случае не открывать.

Дежурный по станции продудел в свою тройную трубу, и колеса медленно сдвинулись с места. Паспортист-лейтенант и жандармы стояли на перроне и как зачарованные смотрели на мисс Денхем, которая высунулась из окна купе и, выкрикивая всякие пожелания удачи, неистово махала платком. Они не сводили глаз с поезда, пока он катился по мосту через Саву. Потом со вздохом облегчения отвернулись и отправились выполнять свои обязанности.

Михаил смотрел на пенистые воды Савы и задавался вопросом: оказался бы он на пути к свободе, если бы мисс Денхем так долго не морочила голову персоналу вокзала? В любом случае, он всю жизнь будет вспоминать ее с благодарностью, не только потому, что она в этой на редкость рискованной для него ситуации фактически, сама того не ведая, спасла его, но и потому, что неожиданно придала его отъезду, омраченному трагедией во дворце, какую-то светлую, почти радостную ноту. Только благодаря ее благословенной англосаксонской взбалмошности она могла рассматривать путешествие через страну, в которой только что выбросили из окна голые тела казненных короля и королевы, как «прелестное приключение».