Танец у пропасти
Шрифт:
Когда они вышли из здания было за полдень. Уже в машине Лизи потянулась к мужчине и обняла его.
— Спасибо, — сказала тихо, зарываясь носом в его шею.
Вместо ответа он отстранился, взял ее лицо в свои руки и аккуратно поцеловал. Сначала в лоб, затем в нос, а потом и в губы.
— Это мелочи, в сравнении с тем, что я хотел бы тебе дать.
Ей хотелось спрятаться и одновременно с этим залезть на него и сделать все, что придет в голову. Видимо это отразилось в ее взгляде, потому что Дэйтон усмехнулся и спросил:
— Домой?
—
Дэй усмехнулся, предвкушая неизбежный разговор. Тяжело вздохнув, он решил атаковать первым:
— Я хочу дать тебе огромную сумму, чтобы ты передала ее Плату. А я в этот момент… я поймаю его с поличным, на получении «грязных» денег, — он смотрел на нее с виноватой мольбой, не зная, как она отреагирует на столь дерзкий план, учитывая ее взрывной темперамент.
Лизи выслушала его, внешне не дрогнув ни единым мускулом. Но внутри бушевала буря: все сжалось в тугой узел, перевернулось с ног на голову, а потом болезненно встало на свои места. Она прекрасно понимала, какая участь ждет ее от «босса», если он узнает о ее причастности к этой игре, но сладостное предвкушение свободы пьянило настолько, что на губах расцвела слабая улыбка.
— Когда?
— Пока не могу сказать точно. Но у тебя есть немного времени, чтобы пожить спокойно.
— Вряд ли, — с горькой усмешкой отозвалась Элизабет и, поймав его недоуменный взгляд, пояснила: — Как только Плат узнает, что я уволилась, он не даст мне проходу.
— Скажешь, нашла деньги и вернешь ему все с процентами. Он слишком жаден, чтобы отказаться, — Дэйтон нежно взял ее руку в свою и коснулся губами тыльной стороны ладони.
— Проблема в том, что он жадный не только до денег.
Мужчина напрягся, понимая к чему она клонит, но быстро взял себя в руки. Затем наклонился и поцеловав ее в лоб сказал:
— Я больше не позволю ему причинить тебе боль. Ты веришь мне?
Ей даже не понадобилось мгновение на раздумья. По какой—то непостижимой причине, она верила. Верила с того самого момента, как он отговорил ее от рокового шага. Готова была доверить ему свою жизнь в ту темную ночь, когда он протянул ей руку.
Поэтому она просто ответила:
— Да.
Глава 24. Психоанализ.
Такую легкость Элизабет последний раз испытывала лет в шестнадцать, когда в свете софитов делала очередное па, а ее пачка словно пушинка кружилась вокруг.
Только теперь она не танцевала, но делала что—то более значимое. Она учила. Помогала юным дарованиям постигать ремесло танца и делала это с удовольствием.
Уже две недели она через день ходила и преподавала классический балет. А в дни, когда не была в студии, она посещала кабинет психолога, которого порекомендовал доктор. Ею оказалась довольно красивая взрослая женщина с темными короткими волосами и карими глазами, которые буквально вынуждали ей верить.
— У любой зависимости есть начало, как
Но это не означало, что доктор Форс была фальшивой. Она действительно знала свое дело и от всей души желала помочь тем, кто пришел. Особенно если люди приходили сами, ведь это означало, что они принимают свои проблемы и готовы с ними бороться.
— Не знаю, — Лизи пожала плечами, откидывая голову на спинку дивана. — Это началось после травмы. Думаю, я жалела себя. Жалела, что так и не добилась чего хотела. А потом болезнь мамы. Таблетки стали тем, что помогало не быть в реальности.
— Но теперь у вас есть любимая работа, прекрасный мужчина и даже друзья, готовые всегда прийти на помощь, — балерина кивала в такт ее словам. — Как давно вы не принимаете?
Элизабет задумалась.
— С того момента, как узнала, что от травмы не осталось и следа.
— Вы думаете, что поход к врачу дал понять всю истину? — женщина улыбнулась чуть бодрее, подталкивая девушку самой в себе разобраться.
— Думаю, что тот поход к врачу открыл мне глаза, — Лизи села удобней и посмотрела прямо на врача. — Понимаете, в том смысле, что двое практически незнакомых мне людей привели меня к врачу, заведомо понимая, что от травмы ничего не осталось. Я уверена, что они понимали это сразу.
— Почему?
— Я помню, как они пытались меня поддержать, — продолжала Лизи будто не слыша ее. — Они говорили, что я сильная, что я смогу справиться, но в тот момент мне казалось, что единственное, что мне нужно — это уйти от всего. Я не хотела слышать, что всё будет хорошо. Я просто хотела, чтобы кто-то понял меня без слов.
— И они поняли, — подтвердила доктор. — Это важно. Наличие людей, которые могут увидеть вашу боль и поддержать вас в трудный момент, — это уже шаг к исцелению.
— Да, — Лизи снова посмотрела на врача, в ее глазах блеск надежды. — Я поняла, что не одна. И это дало мне силы попробовать изменить свою жизнь. Хотя иногда мне все еще страшно. Страшно, что я могу снова вернуться к старым привычкам.
— Страх — это нормально, — мягко ответила доктор. — Но важно помнить, что вы уже сделали большой шаг. Вы не просто избавились от таблеток, вы начали искать радость в других вещах — в работе, в отношениях. Это уже победа. Так почему вы считаете, что друзья знали о вашей проблеме?
— Наверное, потому что Шерил врач по специальности. Думаю, она сразу поняла, что что—то не так. И когда обследования не показали болезни, мне стало стыдно. Стыдно, что я потратила столько лет, пытаясь заглушить то, чего нет. Стыдно, что столько лет оправдывала свое отсутствие рядом с матерью тем, чего не было. Я была эгоисткой. А еще стыдно, что я тратила время двух прекрасных людей, которым есть чем заняться, кроме как бегать со мной.
— А что же Дэйтон? Что он думает о том, что вы больше не принимаете?