Танец с зеркалом
Шрифт:
Бубновый Король обернулся назад. Из плотной толпы вышел юноша, с виду не намного моложе Пикового Валета и очень на него похожий.
– Вы не согласитесь принять его в плен? – спросил Бубновый Король.
Я покачал головой. И мне показалось, что в глазах у Бубнового Короля мелькнуло торжество. Я обернулся на Пикового Валета. Он был грустен и величествен. Где-то далеко заорала женщина. Я был уверен, что это – Бубновая Дама, которая наконец поняла суть происходящего.
– Встаньте на колени, сын мой, – сказал Бубновый Король, и Бубновый Валет,
Бубновый Король медленным, но уверенным движением перерезал горло своему Валету. Я услышал, как позади меня встали на колени Юлифь и Пиковый Валет.
– Примите нашу капитуляцию, – попросил Валет, ровно как был ранее научен.
– Принимаю, – сказал я.
И в этот момент война закончилась.
15. Гидра
– Отец должен уйти.
Они не понимали меня – ни мать, ни брат, ни сестра. Ну, конечно же, для них он был спасителем, война кончилась, пора было наконец жить!
Но проблема в том, что до того, как породить меня, отец меня убил и съел, и простить этого я не мог.
– Ты не передумаешь? – он стоял рядом со мной на крыше самой высокой башни.
– Может быть, позже.
Он ушел на третий день. Но следом за ним ушла и мать, которую я не выгонял, и сестра, и брат. И я остался один, если не считать полутора сотен человек свиты, пары тысяч челяди, нескольких тысяч горожан и трехсот тысяч населения страны.
Зевас отобрал у меня кусок камня в пустоте, а передал живой, дышащий организм. Может быть, он не был демиургом – но он был шикарным администратором.
Я стоял в тронном зале и держал оставленный отцом ободок короны.
И еще я обдумывал его последние слова:
«Сынок, заведи семью. У правильного демиурга обязательно должен быть ближайший круг, личный пантеон, который его всегда прикроет».
16. Лемминги
Я устраивал смотрины и ездил по стране. Балы, танцы, поездки на отдаленные хутора. И если поначалу у меня было ощущение, что рано или поздно найдется какая-нибудь Золушка, то в процессе стало абсолютно ясно: не найдется.
Весь этот мир был произведен из меня. Каждый человек, каждая песчинка, каждая молекула воздуха. Даже если они появились уже здесь, за последние пятнадцать лет, все равно истоком был я.
Они не могли не подчиняться мне. А мне нужна была настоящая соратница, такая же, как Юлифь для отца. Способная тянуть, когда я буду не в состоянии, умеющая сказать мне «нет» и чувствующая, когда обязательно надо сказать «да».
Ждущая того же самого от меня.
Но в этом мире, в мире зеленых холмов, я не мог рассчитывать найти ее. Окончательно все стало ясно, когда я устроил турнир, и его выиграл рыцарь,
Увидев их рядом, я сказал что-то вроде «Вы отличная пара!», и они тут же обвенчались в ближайшей церквушке, хотя у него была невеста, а у нее – жених.
Этот мир был словно моей фантазией. И неповиновение я мог получить, только заранее загадав его.
Это не принижало мир в моих глазах, но делало совершенно невозможным поиск своей суженой. И однажды я посадил в кресло правителя вместо себя одного местного герцога, и отправился в другое место.
17. Змея кусает свой хвост
Если вы вдруг девушка или женщина от тринадцати лет до бесконечности. Если вы родились на планете Земля и проживаете до сих пор на ней. Если у вас большое сердце, и вы чувствуете, что возможно сможете принести вселенной нечто большее, чем то, что делаете сейчас – то, может быть, я ищу вас.
Не уходите никуда из этого мира, не проваливайтесь в другие измерения, осторожнее с подозрительными дверями, норами и шкафами! Пожалуйста, дождитесь меня.
Не сомневайтесь, я уже ищу вас.
Я выгляжу как пятнадцатилетний подросток, отзываюсь на имя «Дмитрий», и в кармане у меня ветхая коробочка с колодой из 53 карт.
Если вы увидите меня, обязательно подойдите. И я обещаю вам вечную любовь. И немножечко проблем. Ну, или вечные проблемы и немножечко любви.
Тут уж как пойдет.
Закат ледяных королей
Солнце едва выглянуло из-за гор, когда на промерзший склон взошел высокий седой старик в отполированном после десятков сражений доспехе, с двуручным мечом на плече. Он казался глыбой, высеченной изо льда и неожиданно шагнувшей со своего постамента.
Над ним словно зависла в воздухе такая же седая сова. Птица летела медленно, словно вот-вот упадет. Изредка она делала круг над головой старика, иногда опускалась и осторожно садилась на плоское лезвие меча, зябко переступая лапами несколько мгновений, чтобы потом снова взлететь.
Старик поднялся по склону до небольшой площадки, снял двуручник с плеча и упер острием в камень, обхватив рукоять закованными в металлические перчатки ладонями. Сова тут же села на гарду, явно не собираясь улетать. В первых солнечных лучах отразился амулет, висящий на груди птицы.
Следом на склон начали выходить воины – мрачные, закованные в железо. Они выстраивались ниже площадки, постепенно закрывая бреши в строю.
На соседний склон из темного ущелья, в котором словно по волшебству крутилась метель, хотя вокруг все казалось спокойным, вышла красивая женщина средних лет с пронзительным, как зимняя стужа, взглядом слегка раскосых глаз.
В руке она держала легкую шипастую дубинку, а метель окружала ее, то уменьшаясь до поземки, то завывая вьюгой, закручивала верх роскошные черные волосы, чтобы тут же отпустить их.