Танец с саблями
Шрифт:
— Вот и Хуанито!
— О, дорогая, ты выглядишь встревоженной… Наверное, подумала, что я бросил гостей и уехал не расплатившись?
— Вы, мужчины, способны на все! Куда ты дел Дэльфин?
Но через пятнадцать минут обе воссоединившиеся пары уже рассаживались в салоне «рено».
Владимир Александрович аккуратно, чтобы не разбудить посапывающего рядом монаха, потер позвоночник — все-таки, автобусные кресла по степени
Темень за окнами кончилась — электрические фонари и пульсирующая череда бесконечных световых реклам лучше всяких указателей свидетельствовали о том, что приблизилась конечная точка маршрута. Мелькнуло огромное, будто охваченное огненными сполохами здание Казино: они уже были почти на окраинах Мадрида…
Как это выразилась очаровательная Габриэла? «Трясти у тебя перед носом журналом…» Образно! Хотя в ту ночь немец тряс перед носом Виноградова не только журналом.
— Открывай глаза, скотина!
Надо признать, что вырубил господин Юргенс майора российской милиции вполне профессионально — ощущения возвращались не сразу, не все вместе, а по очереди. Сначала слух, потом зрение… С некоторой задержкой вернулась память.
— Без глупостей. Это видишь? — огромный, пахнущий металлом глушитель «люгера» бесцеремонно уткнулся в глаз.
Больше всего беспокоила кровь, вытекающая из разбитого носа. И обе руки чем-то туго перехвачены за спиной… Дышать тоже больно!
Виноградов попробовал на всякий случай застонать, но тут же схлопотал рукояткой пистолета в висок:
— Заткнись! Только крикнешь — пристрелю. Телевизор все равно громче.
Владимир Александрович покосился на экран — да, господин Юргенс позаботился даже о выборе программы. Шло что-то вроде нашего «Поля чудес» или «Проще простого»: идиотские рожи, смех, вопли, сопли и аплодисменты переменной интенсивности. Регулятор звука был установлен достаточно громко — но так, чтобы особо не досаждать соседям.
Действительно, никто даже не сообразит ничего. Мало ли, что за крики! Может, это кому-то несут «приз в студию»? А пистолет с глушителем и вообще…
— Чего надо? — только теперь до Виноградова дошло, что незваный гость говорит по-русски без малейшего акцента.
— Откровенности.
Оставалось только сглотнуть слюну — она была с привкусом собственной крови:
— Всего-то… Ты кто такой?
— Не хами, козел! — «Немец» сделал что-то невидимой Владимиру Алдександровичу рукой, и по телу ударила короткая волна боли. Одновременно, гася животный крик огромная ладонь его прикрыла майору лицо:
— Понял?
— Понял! Больше не буду. — Виноградов никогда и ни с кем не спорил в подобных ситуациях.
— Кто ты такой?
Пришлось представиться: фамилия,
— Врешь ведь, сука! Повторить? — рука «немца» опять потянулась куда-то вниз.
Майор непроизвольно выгнулся:
— Не надо… Слушайте, если меня мучить, я назовусь даже папой римским. Или покойным президентом Кеннеди!
— Тогда отвечай, только очень быстро и внятно. Зачем сюда приехал?
— На деловую встречу.
— С кем?
— Судя по всему, с вами.
— Кто тебя послал? Конкретно! Ты мне, бля, вола тут не крути.
— Послушайте, какая разница! Вы ведь что-то хотите продать? А я как раз представляю возможного покупателя…
Снова ладонь перекрыла воздух и болевой удар, казалсь, вывернул наизнанку каждую клеточку организма. В этот раз Виноградову удалось на несколько секунд потерять ощущение реальности — и первое, что он увидел, придя в себя, была факсовая копия какой-то фотографии:
— Правда, на тебя совсем не похож? Хорошо, я после той первой встречи засомневался — попросил «братков» переслать из России ещё и портретик курьера… На всякий случай!
Человек, называвшийся не так давно господином Юргенсом, убрал бумагу в карман и продолжил:
— Вот кто должен был прилететь! А появляешься ты. Почему? Не желаешь говорить… Попробуем ещё раз?
— Не надо больше!
— Сам напросился. Ну?
— Я и не должен был походить на того парня…
— Больше всего ты похож на мента, — прошипел непрошеный визитер. — На мента, работающего под прикрытием!
— Угадали.
— Не понял? — удивился «немец».
— Одно другому не мешает…
— Говори!
Некоторое время Владимир Александрович потратил на изложение придуманной специально для такого случая людьми Генерала «легенды». В интересах пущей убедительности ему пришлось несколько раз запинаться и ломать безупречную стройность повествования — тогда собеседник немедленно и охотно применял болевой шок… После чего допрос опять возвращался в деловое русло.
Наконец, «господин Юргенс» решил, что информации достаточно:
— Значит, это у тебя теперь есть два с лишним миллиона долларов?
— У меня? Нету! — Виноградов представил себе уютный прибалтийский кабачок и рыжую физиономию «одинокого волка» по фамилии Френкель:
— Они есть у моих друзей.
— Где?
— Видите ли, господин Юргенс… После того, как погиб мой предшественник, друзьям пришлось принять некоторые дополнительные меры предосторожности.
— Какие? — Виноградовская версия убийства курьера в Москве, очевидно, не противоречила имевшейся у «немца» информации.
— Ну, например, я никак не могу ответить на ваш вопрос. И не потому, что не хочу, а потому, что просто не знаю! Мне не положено знать.