Танец с саблями
Шрифт:
— Хорошо! Но почему ты думаешь, что те, с кем я буду общаться, отреагируют правильно?
— Надеюсь. Если со стороны оппонентов «подставы» нет — сделка состоится. Мы получим свои фантики… А вам сдадим бандитов. Вместе с долларами. Согласись, два с половиной «лимона» — это хорошее изьятие. Можно оформить в доход государства, и оно останется довольно. А можно и не сдавать… Шучу!
— Вы даете какие-то гарантии?
— Послушай, Саныч… Я прочитал недавно, что собаки, обьединяющиеся против кошки, никогда не требуют
— Слова! Слова, слова…
— … и поэтому, на мой взгляд, фальшивомонетничество и иные методы финансовой дестабилизации представляют для мирового сообщества едва ли меньшую опасность, чем политический и уголовный терроризм. Неуловимый компьютерный вирус на современном этапе может оказаться опаснее сотен и сотен кокаиновых и опиумных плантаций.Я ответил на ваш вопрос?
— Да, благодарю.
И какой идиот назначил пресс-конференцию на последний день? После вчерашнего банкета не то что говорить — даже думать не хотелось…
Господин Боот терпеть не мог газированных прохладительных напитков — все эти разнообразные «колы», «фанты»,»спрайты»… Он любил молоко.
И натуральные соки. А дома, вечером, когда не требуется быть на людях, предпочитал большую кружку темного холодного пива.
Впрочем, сейчас об этом не могло быть и речи..
Положение обязывает! Господин Боот представлял на конференции не себя и даже не свою страну — он второй год уже являлся ни много, ни мало — шефом обьединенного Восточно-Европейского бюро Интерпола.
И вместо пива вынужден был «поправляться» какой-то сомнительной гадостью из пластиковых бутылок.
— Пожалуйста? Еще вопросы… — по-русски, но с приятным прибалтийским акцентом обратился к прессе ведущий.
— Мы уже слышали выступление руководителя московской делегации… А что вы лично думаете о российской организованной преступности?
Господину Бооту перевели, и он ответил почти без паузы:
— Я о ней не думаю. Я с ней борюсь — так же, как, впрочем, и с любой другой… Безусловно, этнические особенности существуют. Но по сути своей любые криминальные структуры одинаково отвратительны.
Все захлопали — кто с энтузиазмом, а кто просто из вежливости. Боот сделал непреклонное лицо, и по залу прокатилась очередная торопливая волна фотовспышек.
— Нельзя ли поподробнее о новых формах и методах работы Интерпола на территории бывших республик Советского Союза? Может быть, следует активнее рекламировать успехи полиции в борьбе с организованной преступностью?
— Не надо… — Господин Боот улыбнулся. Но так, что настаивать никто не стал. — В Писании сказано: «Судите о них по делам их…»
— Ваше самое заветное желание?
— Хм-м… Желание? Хотелось бы оказаться тем самым полицейским, который защелкнет наручники на запястьях последнего в истории человечества
Услышав перевод, зал опять поаплодировал. Прессе господин Боот безусловно нравился.
— Да вы оптимист! Романтик… — по-английски шепнул ему на ухо сосед.
Боот все никак не мог запомнить и правильно произнести фамилию этого седого генерала «в штатском», возглавлявшего на конференции делегацию спецслужб России. Поэтому только вежливо кивнул:
— Вероятно.
Кроме них двоих на залитой светом прожекторов сцене потел ведущий — местный коллега, заместитель министра. Все чувствовали себя на редкость неуютно: они вынуждены были разместиться так, что зал оказался внизу и вниманию собравшихся прежде всего представали три пары ног, торчащих из-под шаткого столика-трибуны.
Предыдущие мероприятия, включая вчерашний банкет, проходили в столице республики — и вполне на уровне… Но на этот раз участников вывезли за город.
Журналисты, охрана, почетные гости… На такое скопление публики крошечный кинозал некогда «закрытого» приморского пансионата рассчитан не был. Люди сидели и стояли чуть ли не на головах друг у друга — относительный простор оставался только там, где маялись господин Боот, российский генерал и представитель республиканской полиции.
Оформление сцены организаторы свели к минимуму: разлапистый герб Интерпола на заднике, наполовину свернутые флаги в углу, три стула и тот самый злополучный столик с недостающей до пола драпировкой.
— Ну, вот — поток вопросов постепенно исчерпался… — заместитель министра коротким движением отер со лба пот и кивнул в сторону сидящих рядом:
— Видите ли, в силу профессиональной привычки нам легче спрашивать, чем отвечать. Поэтому, хотелось бы попросить снисхождения… Как, господа журналисты?
Почти три часа в душном зале… Всем, вполне естественно, хотелось на воздух — и публика одобрительно загудела. В конце концов, официальная программа конференции уже исчерпана!
— Простите, можно..? — к единственному микрофону на пятачке перед сценой протиснулась худенькая «джинсовая» девушка. Она уже давно ждала своей очереди — и теперь страшно испугалась, что прогрессивное человечество не услышит заготовленный ею вопрос.
— Кто же откажет даме! — улыбнулся вежливой прибалтийской улыбкой ведущий. — Тем более — такой очаровательной…
— Это общий вопрос… — журналистка с трудом перекрикивала нестройный гомон уже настроившихся на выход коллег:
— Если конференция посвящена проблемам организованной преступности… Не логично ли было бы пригласить и её представителей? Дать им возможность высказаться, что-то обьяснить?
Зал отреагировал даже раньше сидящих на сцене — смешками и репликами с мест. От дверей потянуло дымком сигарет…
— Господа, тише! — призвал собравшихся к порядку заместитель министра. — Господа…