Танец с Клинком
Шрифт:
— Это было неизбежно. Такова плата за риск. — хрипло произнёс он и отвёл взгляд в сторону.
— Соглашусь. Нет ничего удивительного в том, что Гильдия отреклась от Вас и аннулировала статус отряда. Со вчерашнего дня все контракты на имя отряда "Бэт" аннулированы. Гильдия предложит вашему нанимателю другой отряд или заплатит неустойку. Вы свободны от обязательств…
— Что вы имеете в виду?
За моей спиной едва слышно хмыкнул Калашников, а Хельги удивлённо присвистнул, понимая, в какое русло направляется течение разговора. Один только Лёха, сопоставил все факты значительно раньше других
— Вы свободны от обязательств. — терпеливо повторил я, — Штраф за провал задания и нарушения устава Гильдии уже внесён. Претензии со стороны господина Астахова так же не стоят внимания.
— Откуда вы…
— Неважно. На данный момент Вас, если мне изменяет память, беспокоит только судьба Ваших людей. — прервал я вопросительное восклицание пленного и заговорил как можно более хладнокровно и безэмоционально: — У вас сутки на размышление. Присяга и верная служба моему Роду или публичная казнь всего отряда. Вам я милосердно отведу роль зрителя. А остаток дней предложу провести в этих комфортабельных аппартаментах.
— Вы не оставляете мне выбора, хан Хаттори, — закашлялся Кононов, неверующе покачивая головой. — Вы не боитесь удара в спину?
— Не боюсь. А выбор… Выбор человека иллюзорен. В большинстве случаев это всего лишь своеобразный способ самообмана. Диктат обстоятельств способен преодолеть только по-настоящему сильный человек. Желаете взять время на размышления? Или готовы дать ответ уже сейчас?
Самый опасный враг никогда не продемонстрирует неприязни. Его главным оружием станут спокойствие, расположение к себе и вежливость. Особенно вежливость. Она ничего не стоит.
Николай Астахов радушно поприветствовал меня, встав из-за рабочего стола своего кабинета и отточенным жестом пригласил обустроиться в одном из кресел для посетителей. Его сдержанное и безукоризненное поведение соответствовали требованиям этикета, хотя ситуация располагала к иному.
Провокация не удалась.
Мысленно выразив разочарование, я оправил полы мундира и без тени сомнений сел на предложенное мне место.
— Ты ошибся, внук. И "мужской" разговор пройдёт не на твоих условиях, — недовольно проворчал дедушка Хандзо, хаотично расхаживающий по кабинету и настороженно присматривающийся к его скромной деловой обстановке. — Пушка! Клянусь рубиновыми сосцами Пресветлой Амэ, у него за шкафом спрятана трёхствольная пушка!
Мой несдержанный смешок на его своеобразную клятву не остался незамеченным. Хозяин кабинета удивлённо вскинул брови и воспользовался моим упущением, чтобы самому начать разговор:
— Вы находите ситуацию забавной, молодой человек? Или вы разделяете точку зрения общества?
В пруд моего спокойствия угодил немалых размеров валун. От лица отхлынула кровь, а в груди заклокотала с трудом сдерживаемая злость. Злость на себя, на это самое "общество", на несправедливость и судьбу в целом. Но не на сидящего напротив меня человека.
Его непробиваемое спокойствие и ничего не выражающий взгляд вынуждали меня устыдиться.
— У меня своя точка зрения на происходящее и она частично совпадает с Вашей. И я дважды
Его лицо также слегка побледнело и вытянулось, а неожиданно твёрдая квадратная челюсть выдвинулась вперёд. Облик Астахова имел мало общего с тем, что я видел на фотографиях досье, спешно собранного на аристо. Он изрядно похудел, о чём говорили складки кожи на его шее, впалые щеки и заострившиеся черты лица.
— Обмениваться любезностями можно довольно долго. Но мой визит изначально имел несколько иную цель. — продолжил я, отстукивая пальцами на крышке разделявшего нас стола простенький ритм, — Впредь, если Вы пожелаете воспользоваться услугами наёмников Гильдии, твёрдо держите в памяти — избавившись от них, как от досадной помехи, в Ваш дом придут огонь и меч. И автоматическая турель в укромной нише за шкафом уже никого не спасёт!
— Вы пришли угрожать мне, в моём доме… — медленно произнёс Астахов, расслабленно откинувшись на спинку глубокого кожаного кресла. И улыбнулся: — Предупреждение услышано. Можете выметаться вон!
Сдержав взбрыкнувшую внутри ярость, я учтиво кивнул и легко поднялся из кресла, стараясь не показывать подрагивающих от внутреннего напряжения рук. И тогда на столешницу лег самый странный из всех козырей — скромная кипа листов. Тонких, бумажных, с неряшливой бахромой в том месте, что некогда соединяло их в одно целое.
— ЭТО… — выделив интонацией, Николай подвинул стопку ко мне, — … её прощальный дар. На память. И позвольте, я тоже предупрежу Вас, хан Хаттори: приблизившись к моей жене ближе, чем то позволяют приличия, Вы развяжете мне руки. И тогда я убью Вас. И ничто меня не остановит.
Аккуратно собрав листки, автоматически пробежался взглядом по тонким изящным строчкам почерка Наташи, вдохнул аромат духов, пропитавший собой бумагу и вдруг произнёс:
— Дуэль неизбежна. И мы оба это понимаем. В таком случае, господин Астахов, я буду ждать Ваших секундантов. Продолжайте готовиться. Как вижу, Вы упрямо идёте к своей цели…
…Её восклицание догнало меня уже на пороге, перед учтиво распахнутой дверью. Кивком поблагодарив предупредительного дворецкого, я хотел сделать вид, что ничего не заметил и поглубже нахлобучил меховую шапку, собираясь покинуть особняк Астаховых. Но проигнорировать следующее восклицание уже не имел никакого права:
— Леонард! Остановись! Или клянусь, ты никогда больше меня не увидишь!
Драматизм в её интонациях зашкаливал и не оставлял ни тени сомнений: как сказала, так и поступит. Эту черту характера в своей учительнице мне довелось познать одной из первых. Ничего не оставалось, как пойти на небольшую уступку. Развернувшись на каблуках, я приветливо улыбнулся. И молча стерпел хлесткую пощёчину. Даже в лице не изменился. Пока не рассмотрел Наташу как следует.
Передо мной стояла разъярённая фурия — светящиеся ультрамарином огромные глаза в обрамлении пушистых ресниц, изящно подчёркнутые изломом тонких бровей, метали снопы молний и очаровывали одновременно. Хотелось или пасть ниц или застыть соляным столпом. Преклоняться или бездумно истекать слюной, чувствуя себя самым радостным идиотом на всей земле.