Танец с Клинком
Шрифт:
— Почему ты меня простила?
Заданный едва слышным шёпотом, вопрос имел все шансы остаться неуслышанным. А смелости повторить его у китаянки уже не хватило бы. Да и сама она считала, что Леон слишком переоценивает её влияния на Алексу. Но раз у него сложилось выгодное мнение, следовало вести себя именно так — уверенно и раскованно. А уже наедине с той, кого она по праву считала старшей, можно расслабиться и быть собой.
— Я пила твою кровь, дурашка! — мягко вывернувшись, Алекса улеглась на бок и ласково коснулась линии скул Мэйли. — Обмануть память крови невозможно. И знаешь… Словно в зеркало
Девушки заливисто рассмеялись. Очередной поцелуй затянулся и они ещё долго прижимались друг к другу разгорячёнными телами. В их близости пока что превалировало именно физическое влечение. И жёны хана Хаттори брали от жизни всё.
— Кровь… — мечтательно произнесла Мэйли, отдышавшись и переворачиваясь на спину. Её тёмные глаза задумчиво блуждали по потолку. Девушка явно витала в облаках. — Ты всегда будешь ближе. Всегда будешь первой. И всё потому что у тебя есть Кровь! Почему жизнь так несправедлива?!
В её голосе слышалась неподдельная зависть.
— Только посмотри какая жадина! Всё ей мало! — звонко рассмеялась Бладштайнер. — Завидуешь Окаянной? Хочешь стать Проклятой? Я могла бы это устроить! Но представляешь ли ты что будет там, за гранью? Готова к последствиям?!
— Разве это возможно? — бросив на Алексу полный надежды взгляд, китаянка не увидела ожидаемого отказа и внутренне обмерла, боясь спугнуть робкую надежду. — Не молчи!
Вместо ответа Бладштайнер плавно перетекла по кровати, усаживаясь на колени. Тяжёлые полушария груди мерно колыхнулись, подхваченные и сжатые ладонями вампирши. Девушка намеренно дразнила китаянку, провоцировала… И это совершенно не укладывалось в её прежний образ.
— Что с тобой? Перестань, Алекса! Давай поговорим!
Вампирша тряхнула причёской, разметав жемчужные пряди в разные стороны. И ещё раз. И ещё. И ещё. Каждый раз пластично присаживаясь и привставая на колени, будто двигаясь в некоем ритме. Завораживающе. Эротично. Она танцевала.
Сердце Мэйли тревожно откликнулось. В горле пересохло, глаза вспыхнули тем же алым огнём, что багрово пылал в зрачках Алексы.
— Я пойду на что угодно, лишь бы разделить с вами свою судьбу…
— Уверена, что хочешь стать одной из нас? — удивительно низким голосом произнесла вампирша, прерывая свой танец и, за долю секунды оказавшись вплотную к девушке, навалилась на китаянку сверху. — Ради мужчины?
— Ради семьи… — прошептала Мэйли, зачарованно всматриваясь в лицо любовницы, — …и возможности быть с вами рядом. Всегда. С вами. С моей семьёй…
Девушки порывисто поцеловались. Наблюдая за этим зрелищем глазами Тени, бесшумно устроившейся в углу спальни, я с трудом преодолел желание вмешаться, принимая выбор своих женщин.
Алекса рассказывала мне про "обращение". Мэйли ждут нелёгкие годы трансформации Дара. Привычный ей чистый Ветер изменится, обретая оттенки Крови. Перестанут работать "техники" и всё
Энергетика комнаты забурлила, сворачиваясь в тугую спираль вокруг семейного ложа. Незримое достигало такой концентрации, что эманации проникли в реальный мир, воплощаясь вихрем мельчайших кровавых капель. Алекса с видимой неохотой прервала поцелуй и, приподнявшись на любовницей, прокусила запястье. Закапала кровь, орошая раскрытые губы китаянки частым солёным дождём. И зазвучали слова.
Гортанные, грубые, шершавые.
Каркающие. Жуткие.
Повторяющиеся в странном и рваном ритме, они со скрежетом царапали слух, внушая страх и порождая безотчетную панику.
Алекса истово молилась. Молилась первому из Кровавых Патриархов, что после смерти стал Богом всех Проклятых. Мне стало не по себе. За это сжигали на костре. До сих пор.
Литания на языке валахов то срывалась на крик, заглушая все звуки, то едва слышно шептала со всех сторон, проникая глубоко в душу. Наблюдая за ритуалом обращения глазами фантома, я не мог избавиться от ощущения присутствия неведомого зла и леденящего мороза в кончиках пальцев. Воронка энергетического кровавого вихря, пульсируя словно в такт биения сердца, уменьшилась в несколько раз, встраиваясь в кровавую капель из руки моей женщины…
Мэйли рванулась — напрягшееся обнажённое тело выгнулось дугой, корчась в припадке. Я ждал этого момента. Ритуал не ведает двусмысленных формулировок: перерождение доступно лишь тем, кто уже умер.
Мэйли закричала. И умерла.
Всё шло по плану. И мне предстояло попытаться помочь своей жене. Хоть как-то.
Я закрыл глаза и мысленно позвал Мэйли обратно. Слова рикошетили многократным эхом, высекая образ ушедшей за грань души. И зов не мог не достигнуть своей цели. Прямо передо мной, буквально на несколько мгновений предстал полупрозрачный силуэт обнажённой наложницы. Сложенные в молитвенном жесте ладони, выбившиеся из-за ушёк пряди тонких чёрных волос. И пустой бессмысленный взгляд.
— Вернись, Мэй… Вернись!!!
Зов был услышан. Уголки её губ дрогнули слабой улыбкой, а в глазах промелькнули отблески пробудившейся души. Девушка шагнула вперед, разорвав расстояние между нами и исчезла. Растворилась в воздухе.
Возмущение туго скрученного вихря Силы вдребезги разметало обстановку спальни и исчез. Бронированные стёкла окон застонали, покрываясь сеточкой тонких трещин. Наша роскошная кровать задрожала, рассыпаясь на составные детали и шумно осела, а разлетевшиеся в стороны деревянные части гармонично дополнили получившийся хаос.
И навалилась тишина.
Звонкий шлепок по ягодицам разорвал тишину в клочья. Дом будто вздохнул, пробуждаясь от спячки, послушался топот слуг и охраны, тревожно взвыла сигнализация. И на фоне этого шума уже никто не смог бы различить первый крик Перерождённой. Неуверенный, сдавленный, первый из многих. Полный желания жить дальше…
Фантом беззвучно и бесследно истаял, оставив меня в прежнем задумчивом положении. Закинув ногу на подлокотник кресла, я вытянулся поудобнее и, цапнув со столика офицерский планшет, меланхолично пролистал выведенный на дисплей документ.