Танец с Клинком

Корзун Кирилл

— Риск очень велик, мой господин. — возразил Кононов, отрицательно качая головой. — Шальной снаряд или неучтённый Мастер среди заговорщиков…

Сердце дрогнуло. Прикрыв глаза, я на мгновение представил, что бывший наёмник прав. Представил и тут же прогнал эти кошмарные видения.

— Вашей задачей станет договориться со всеми желающими. Собрать их в одном месте, в установленное время. И когда я вернусь… Мы вместе выставим крысиные черепа на ограду!

Ненадолго повисла тишина. Артур Григорьевич допил чай, собрал мысли в кучу и вновь попытался возразить, демонстрируя верность:

—

Операция по-прежнему представляется мне излишне рискованной. Могу ли я предупредить ваших жён и эвакуировать незадолго до штурма?

— Попробуйте. Только прикройте голову — у Александры Теодоровны тяжёлая рука, мстительный характер и отличная школа по метанию предметов. Рискуете, сразу говорю. Мои жёны не захотят пропустить столь интересное развлечение…

* * *

…Они перехватили меня на выезде из города — три рычащих угловатых хищника метнулись наперерез, рассекая вечернюю темноту лучами света. Поддав газу, я ухитрился пропетлять между загонщиками и усмехнулся, пустив "Индиан" прямо по трассе. Что может быть лучше быстрой езды?!

Двенадцать минут сумасшедшей гонки. Возьми я с собой кортеж сопровождения — и развлечение не состоялось бы, но так… Троица Псов Государевых мчалась за мной, насилуя двигатели модифицированных "Харлеев", пытаясь направить убегающую от них дичь в нужную сторону. Пожалуй, если бы я не озаботился изучением некоторых законов, замысел опричников так и остался бы мне неведом.

Дороги Империи не одну сотню лет "славились" неухоженностью. Кто-то даже шутил: дорог нет, есть направления. Ситуация изменилась в середине двадцатого века, после того как имперские трассы приобрели статус земель Императора. Специальный налог, взимаемый исключительно с аристократов, позволил превратить направления в качественные автострады, рассекающие княжества и прочие владения аристо частой логистической сеткой. Вот только появился нюанс — дороги Империи принадлежали Империи, а не князьям.

Широкая и удобная развилка с примостившийся к краю бензозаправкой идеально подходила для предполагаемой беседы с опричниками. Сбросив скорость и припарковав "железного коня" у синего параллелепипеда бензоколонки, я покинул седло и даже задумчиво покосился на приборную панель.

— Заправиться что-ли? — спросил я вслух сам себя и, отыскав взглядом встрепенувшегося работника заправки, поманил его рукой, приподняв забрало шлема от лёгкого разведывательного МПД. — Мил человек, поможешь?

Вежливое обращение, статность и дороговизна мотоцикла позволили работнику правильно расставить приоритеты. Приблизившись ко мне, он с поклоном принял крупную банкноту и…

Испуганно отшатнулся, когда на заправку въехали три "Харлея". Отшатнулся, рассмотрев бряцающие возле фар брелки — крупные собачьи головы, искусно сплетённые из полосок стали, знак опричнины.

— У нас была договоренность, Леонард. — укоризненно произнёс Аскольд, стянув с головы мотоциклетный шлем продвинутой военизированной модели. — Не верится, что ты мог запамятовать.

— И тебе здравствуй, друг. — ответил я, так же избавляясь от шлема. — Разве мой человек не доставил послание?

Работник заправки опасливо покосился на опричников, но стоило мне вскользь коснуться его взглядом, как сомнения исчезли

и он метнулся на кассу.

— 21 век на дворе! А ты присылаешь нам свитки! Это насмешка над Опричным Приказом?! — повысив голос на пару недозволенных интонаций, Еремей порывисто приблизился и сдавленно пришипел: — Ты нарушил договор! Мы вправе заковать тебя в цепи и отправить в столицу! И заступничество князя уже не защитит тебя!

Его треугольное лицо окрасилось оттенками алого. Обучение — это теория, а умение обуздывать эмоции приходит только после продолжительной практики. По себе знаю. Еремея несло и напарники видели это. А значит…

— В отличии от Аскольда, ты мне не друг. Уложение о Чести напомнить, младший дьяк? — хладнокровно парировал я, отстёгивая перчатки от рукавов куртки бронекомбинезона.

— Все равны перед законом. И тебя…

Хлёский удар внешней стороной ладони откинул Еремея на пару шагов назад. Бил я жёстко и беспощадно, вкладывая в удар раздражение и злость, усталость и всё нервное напряжение прошедшего дня. Усиленная псевдомускулатурой комбеза, оплеуха оставила на щеке парня приличных размеров отпечаток, отчётливо различимый даже в тусклом освещении под навесом над бензоколонками. Отхлынувшая от лица кровь, полыхнувшие ненавистью глаза и полностью развязанные руки сыграли с Еремеем плохую шутку. Щелкнувший в воздухе кнут оплёл его вскинутую к небесам руку, что уже подёрнулась огненным маревом.

— Признателен. — чуть склонив голову, сказал я, обратившись к напарнику Аскольда, и следом обратился к старшему: — Оскорбление аристократа. Неоднократное. Я в своём праве. Государственному служащему, что стоит на страже закона, стоит помнить некоторые из них. Воспитывайте своих щенков сами!

Раздражение последней фразы выплеснулось в сильной волне яки, хлестнувшей по троице опричников.

— Мы приносим свои извинения, Леонард. Младший дьяк получил по заслугам! — с нажимом в голосе объяснился Аскольд, окатив подчинённого арктическим холодом. — Однако, всё произошедшее не отменяет нашей договоренности. Письмо многое объяснило, но этого недостаточно. Опричный Приказ желает назначить вам сопровождающего.

— Ты хотел сказать — конвоира?

— Нет, сопровождающего. Обвинения в твой адрес сняты.

— Тогда зачем?

— Адепты Триглава зашевелились. Ща прошедшую неделю в Империи уничтожено полдюжины сектантов. Приснопамятное выступление оставило слишком яркое впечатление. Общественности стало известно, что хан Хаттори сторонним образом причастен к происшествию и мы не можем упустить этого шанса. Вероятность того, что с тобой попытаются наладить контакт, весьма высока. Наш человек должен быть рядом.

Я понимающе кивнул. Моё согласие помочь им в охоте на адептов Тёмного Бога, данное сразу после первых допросов, включало в себя практически любое содействие. И неудивительно, что объяснению в письме не поверили.

— Тогда со мной отправится он.

Указующий перст, направленный на до сих пор потирающего щёку Еремея, замер в воздухе, исключая любые сомнения в моём выборе. Аскольд и второй напарник переглянулись, не скрывая удивления, сменившегося… Злорадным удоволетворением? Видимо, самый молодой член этой компании изрядно поднадоел остальным своими выходками.