Танец против цепей
Шрифт:
— Это было давно, — она опустила глаза на свои руки, слова прозвучали сухо, почти механически, будто заранее заучены, — Теперь у меня другая жизнь, семья, проблемы…
— Проблемы? — Лиза фыркнула, ловко открывая вино. Пробка с легким щелчком выскользнула из горлышка бутылки, наполняя кухню тонким шлейфом терпкого аромата, — Твоя единственная проблема — это твой мудак, ой прости, мужик, и то, что ты разрешила ему убедить себя в собственной неполноценности. Хочешь, я поговорю с отцом? Он устроит тебя в лучшую клинику, мы все перепроверим…
Резкий укол страха пронзил
— Нет! — ее голос прозвучал резче, чем она хотела. — Михаил будет против. Он…, он обидится, если я откажусь от врача, которого он выбрал!
— Михаил, Михаил! — тяжело вздохнула Лиза, делая глоток вина, в ее глазах мелькнуло что-то похожее на жалость, — Знаешь что... Хватит это обсуждать. — она нежно обхватило Ольгу за руку, — Поехали куда-нибудь, хоть на пару часов….
— Куда? — Ольга поперхнулась, будто ей предложили прыгнуть с обрыва.
— Я же говорю куда-нибудь! Да хоть в клуб! Как в старые времена, хватит киснуть в этой золотой клетке!
— Я не знаю…, Миша, он…
— Не узнает! — прервала ее Лиза, щелкнув по носу, — Он же в командировке. Давааай, прекрати быть его тенью! Пойдем, пойдем, пойдем! — Лиза состроила страдальческую гримасу.
— В клуб? — Ольга растерянно рассмеялась, — Когда я последний раз была в клубе?
— Вот именно! — торжествующе заявила Лиза, — Самое время вспомнить.
Ольга хотела отказаться, но внутри дрогнула невидимая струна: воспоминание о смехе, о лёгкости, о жизни до Михаила. Впервые за долгое время ей стало трудно дышать от мыслей о том, что всё может быть иначе: “Хотя бы один вечер….?”.
— Я... я не знаю, что надеть, — выдохнула она, сама не веря, что это сказала.
Лиза всплеснула руками, и ее лицо озарила победоносная улыбка.
— Вот это я понимаю! Не проблема! У тебя точно есть что-то приличное, только ты это наверняка прячешь.
Она схватила Ольгу за руку и потащила в спальню. Лиза без тени сомнения распахнула дверь шкафа, и Ольгу, как всегда, охватило чувство стыда при виде этих ровных рядов «одобренных» бежевых, серых, пастельных тонов.
— Боже правый, Оль, да тут похороны цветовой гаммы, — проворчала Лиза, вышвыривая очередной кардиан, — Куда Мишаня дел все твои коротенькие платья? Раздал что ли своим секретаршам?
Ольга смутилась, на мгновение отвела глаза и прошептала:
— Он сказал, что они слишком вызывающие…
— Я даже не удивлена, за собой бы лучше следил…, этот повелитель юбок, — хмыкнула Лиза и тут же переключившись, завопила во все горло, — Ура! Нашла! Именно то, что нам нужно. Надевай, скорей!
В руках Ольге оказалось короткое черное платье, его ткань обжигала пальцы так, словно была соткана из живого огня. Она подошла к зеркалу и приложила его к себе поверх своего унылого домашнего свитера. В отражении столкнулись два мира: серая, уставшая женщина и призрак той, кем она могла бы быть.
Внутри заговорили два голоса. Один, привычный и острый, как лезвие бритвы:
«Не смей. Он узнает. Ты знаешь, чем это закончится».
Другой, тихий, но настойчивый, будто первый росток, пробивающий асфальт:
«Один вечер. Всего один вечер, чтобы вспомнить,
Она зажмурилась, вцепившись в платье так, что костяшки пальцев побелели. Сердце колотилось, выбивая в висках дикий, незнакомый ритм. Страх сжимал горло, словно ледяные цепи, но глубоко внутри, словно хрупкий росток, рождалось что-то новое. Эта маленькая искра, едва заметная и слабая, начала потихоньку разрастаться, наполняя ее тело небывалой решимостью.
Ольга посмотрела на Лизу, взгляд ее был слегка влажным, но она уверенно кивнула.
— Ладно. Давай попробуем.
Это простое слово — «да» — прозвучало громче выстрела и стало первым камнем, брошенным в ее клетку.
Глава 3
Ночной клуб встретил их гулом музыки, который тек словно живая река, наполняя пространство ритмом и энергией. Свет прожекторов разрезал темноту, отражаясь в искрящихся глаза танцующей молодежи, а волны баса сотрясали воздух, заставляя сердце биться в унисон. Люди вокруг танцевали, теряясь в движениях и звуках, как будто весь мир сузился до этого мгновения, где музыка и веселье правили миром.
Ольга замерла у входа, не решаясь сделать шаг вперед. Воздух здесь был густым и тяжелым, пропахшим потом, алкоголем, дымом сигарет и ароматом сладких духов.
Всего вокруг казалось слишком: слишком ярко, слишком шумно, слишком душно, слишком много возбужденных тел.
Она вжалась в стену, чувствуя, как короткое черное платье внезапно кажется на ней не просто нарядом, а костюмом для чужой, непонятной жизни. Ее сердце забилось быстрее, появилось желание сбежать, найти тишину и покой. Все таки Михаил был прав, эта жизнь не для нее, теперь не для нее… Она уже собиралась повернуться и быстро пройти через толпу к выходу, когда неожиданно почувствовала крепкую руку подруги, схватившую ее за запястье.
— Ну что ты встала, как в мавзолее? — перекрикивая музыку, усмехнулась Лиза, — Пошли давай!
Ольга растерянно поплелась за подругой, в то время, как Лиза мгновенно растворилась в этом хаосе и стала его частью. Ее светлые волосы блестели, переливаясь под мигающими огнями, словно сотканные из лучей. Каждый ее шаг был плавным, заводным, вокруг нее мельтешили силуэты, танцовщицы приветливо махали руками, бармен задорно подмигнул, казалось, все люди расступались перед ней, признавая ее неоспоримое обаяние.
Ольга вопросительно бросила взгляд на статного с военной выправкой мужчину, сопровождающего Лизу на протяжении всего пути. Он двигался на расстоянии, но не отставал ни на шаг.
— Ааа, не обращай внимание. Это моя “нянька”, — сказала Лиза, демонстративно закатывая глаза, — Папочка постарался.
Когда они подошли к бару, громкая музыка взорвалась новыми ритмами, создавая на танцполе настоящий хаос. Бармен, ловко двигаясь между бутылками и шейкерами, кивнул им в знак приветствия. Ольга с трудом взобралась на высокий стул, чувствуя, как подол платья задирается выше, чем она предполагала. Она инстинктивно потянула его вниз, пытаясь прикрыть оголенные колени.