Танец отражений
Шрифт:
— У тебя проблемы, Марк? — спросила она, сев на диванчик и расправляя пышные юбки. Марк робко примостился с другого краю.
— Не знаю. Куделки здесь. Я еще на императорском Дне Рождения обещал Карин танец, если буду в Зимнепраздник дома. И… я тогда просил ее поговорить с вами. Обо мне. Она это сделала?
— Да.
— И что вы ей сказали?
— Ну, это была долгая беседа…
«О, ч-черт!»
— Но суть была в том, что я считаю тебя умным молодым человеком, на долю которого пришелся некий весьма неприятный жизненный опыт, но если удастся уговорить тебя употребить свой ум на решение собственных проблем, то я поддержу твое ухаживание.
— Бетанская
— Что-то вроде.
— Я уже думал про бетанскую терапию. Много думал. Но меня пугает, что записи моего врача в конце концов окажутся в докладе какого-то СБшного аналитика. Я не хочу делать из себя чертово шоу.
«Снова».
— Я могу кое в чем с этим помочь.
— Можете? — Он поднял взгляд, вздрогнув от надежды. — Даже несмотря на то, что вы сами этих отчетов не увидите?
— Да.
— Я… был бы вам признателен, мэм.
— Считай это обещанием. Слово Форкосигана.
«Приемного» Форкосигана — даже в большей степени, чем он сам. Но в ее слове он не сомневался. «Мама, с тобою все кажется возможным.»
— Я не знаю, что за подробности вы рассказали Карин…
— Очень немного. В конце концов, ей всего восемнадцать. Она только-только справилась с собственным взрослением. Более, гм, продвинутые материи могут и подождать, я так рассудила. Сперва ей нужно пройти обучение, и лишь потом принимать на себя долгосрочные обязательства, — подчеркнула она.
— А-а. Гм. — Он не был уверен, испытал ли он от сказанного облегчение. — И вообще, все устарело. С тех пор я обзавелся… новым набором проблем. Еще худших.
— Я этого не чувствую, Марк. На мой взгляд, с тех пор, как вы с Майлзом вернулись с Единения Джексона, ты выглядишь гораздо более собранным и менее напряженным. Даже несмотря на то, что ты не желаешь об этом говорить.
— Я не жалею о том, что узнал себя самого, мэм. Я даже не жалею о том… что я — это я. — «Я и моя черная команда». — Но мне жаль… что между мною и Карин такая дистанция. Я знаю, что я вроде как чудовище. А в пьесе Калибан не женится на дочери Просперо. Насколько я помню, его затоптали за одну только попытку. — Да, как сумел бы он объяснить своих Обжору, Пыхтуна, Реву и Убийцу кому-нибудь вроде Карин, не перепугав ее и не вызвав отвращения? Как он мог бы просить ее утолить его ненормальные аппетиты, даже в фантазии или игре? Безнадежно. Лучше и не пытаться.
Графиня криво улыбнулась. — В твоей аналогии есть кое-что неправильное, Марк. Во-первых, могу гарантировать тебе: ты не недочеловек, что бы ты о себе не думал. А Карин — не высшее существо. Хотя если настаиваешь на том, чтобы относиться к ней как к награде, а не как к личности, то могу вдобавок гарантировать: ты сам навлечешь на свою голову другого рода неприятности. — Чуть приподняв брови, она подчеркнула эту мысль. — И добавлю, я благословлю твое ухаживание лишь при условии, что у Карин во время обучения в будущем году на Колонии Бета будет возможность пройти дополнительный курс. Я считаю, что немного бетанского образования в глубоко личных вопросах позволит ее восприятию расшириться достаточно, и она сможет принять некоторые, гм, сложности, не подавившись. Восемнадцатилетней просто негде приобрести на Барраяре определенную либеральность взглядов.
— А-а. — Ему никогда не приходила в голову подобная идея: взяться за эту
— Далеко идущих. Но… сегодняшний вечер — это сегодня.
— А что ты планируешь на сегодняшний вечер, Марк?
— Танцевать с Карин.
— Не вижу проблем. Танцевать тебе разрешено. Кем бы ты ни был. Это не пьеса, Марк, а у старика Просперо много дочерей. И у одной из них даже может быть низменный вкус к подозрительным типам.
— Насколько низменный?
— О… — Графиня протянула руку примерно на уровень роста Марка, если бы тот стоял. — По меньшей мере настолько. Иди потанцуй с девушкой, Марк. Она считает тебя интересным. Мать-природа дает молодым людям романтику вместо осмотрительности, чтобы увеличивался род людской. И с помощью этой уловки… она заставляет нас расти.
Пройти через весь бальный зал Дворца и поздороваться с Карин Куделкой оказалось самым страшным, что Марк когда-нибудь делал по доброй воле — не исключая и первую высадку дендарийцев на Единение Джексона. Когда он отрешился от этого сходства, дела пошли на лад.
— Лорд Марк! — радостно выпалила она. — Мне сказали, что вы здесь.
Ты спрашивала об этом? — Я пришел, чтобы выкупить у вас мое слово и мой танец, миледи. — Он ухитрился изобразить форский поклон.
— Отлично. Вовремя. Я оставила за собой все танцы отражений и рилы.
Все простые танцы, с которыми он предположительно мог бы справиться. — На прошлой неделе я заставил Майлза разучить со мною па менуэта Мазепы, — с надеждой добавил он.
— Прекрасно. Ой, музыка начинается… — И она вытащила его на инкрустированный паркет.
На Карин было темно-зеленое с красной отделкой и воланами платье, так оттеняющее ее пепельно-русые кудряшки. Марк, охваченный какой-то явной паранойей, задумался: не нарочно ли ее наряд так подходит по цвету к его собственному? Разумеется, это может быть и случайным совпадением. Как?… Мой портной — моя мать — ее мать — она… Черт, любой аналитик СБ должен быть в состоянии вычислить, по каким путям двигалась информация.
У Пыхтуна, увы, обнаружилась отвлекающая и тревожная склонность мысленно раздевать Карин, и даже хуже. Но нынче вечером у Пыхтуна не будет права голоса. Это дело лорда Марка. И на сей раз он не провалит дела. Пыхтун может таиться там внутри и хоть паром исходить. Лорд Марк найдет применение для своей власти. И начнет с того, что выдержит ритм. Даже в танце — менуэт Мазепы, так уж получилось, — где два партнера касаются друг друга, держа руку или запястье другого, двигаясь практически по единому образцу. «Все истинное богатство — биологическое», так сказал граф. Марк наконец понял, что именно тот имел в виду. За все свои миллионы бетанских долларов он не мог бы купить этот свет в глазах Карин. Хотя деньги лишними не будут… откуда, с Земли или с другой планеты, эта птица, которая строит великолепное гнездо, чтобы привлечь самочку?