Танцы в лабиринте
Шрифт:
— Подожди здесь, я пойду Герке позвоню. Гурский нашел телефон-автомат, снял трубку и набрал номер.
— Да, — ответил Герман, — слушаю.
— Это я, — сказал Александр.
— Ну что?
— А ничего. Менты туда вошли, там мужик один, хозяин, видимо, а квартира пустая. Никого там нет. Они и ушли. Соседи ничего не видели, ничего не знают, сказать ничего не могут. Менты решили, что это ложный вызов. Уезжают вон уже.
— Перепрятали.
— Похоже.
— И что делать?
— Петр не звонил?
— Нет.
— В смысле?
— Ну… я не знаю… выкуп, мол, гоните… десять миллионов баксов, например.
— Выпиваете? — понимающе спросил Гурский.
— А что делать?
— Тоже верно.
— Слушай, Гурский… ты там рядом стоишь?
— Ну?
— Постой-ка там. Щас мы подъедем.
— Думаешь?
— А чего тут думать-то?! Смотри там, чтобы он не сдриснул никуда.
— Так я же его в лицо не знаю.
— Ну… придумай что-нибудь, стой у парадной и вообще никого не выпускай. Ну, Саша… Мы мигом. Пока. — Герман повесил трубку.
Александр вынул карту из телефона и неспешно пошел назад к дому двенадцать.
Милиция уехала, толпа зевак разбрелась. Элис стояла одна и о чем-то сосредоточенно думала, наморщив лоб.
— Сейчас Герман подъедет, — сказал ей Адашев. — Давай подождем.
— Да, — кивнула она. — А потом?
— Потом? — Он закурил, взглянул на Элис и пожал плечами. — Потом дискотека.
23
Через четверть часа неподалеку от дома двенадцать по Кирочной улице остановилась белая «восьмерка» с помятым передним крылом. Из автомобиля выбрался ветеринарный доктор Вениамин с саквояжем. Сидевший за рулем Герман нажал на кнопку, запирающую правую дверь, вышел из машины, запер ее и подошел к Адашеву-Гурскому.
— Где это? — спросил Герман.
— Вон, — кивнул Александр на парадную, — справа от подворотни.
— Пошли? — Герман поправил что-то под курткой.
— А как войдем?
— Да уж войдем как-нибудь. Один он там, говоришь?
— Да это не я, менты говорят.
— Тем более.
— Ну пошли…
— Элис, — Герман протянул девушке ключи от машины, — посиди-ка.
— Я пойду.
— Куда?
— С вамы тоже.
— Не валяй дурака.
— Я пойду, — повторила Элис и пошла к парадной.
— По-моему, бороться с этим бессмысленно, — повернулся к Герману Адашев-Гурский.
— Элис! — окликнул девушку Герман. — Ну и куда ты пошла?
Элис остановилась и обернулась, взглянув исподлобья:
— Я пойду вместе, — непреклонно сказала она.
— Хорошо. Только не суйся ни во что. Вчетвером они вошли в парадную, поглядывая на номера квартир, поднялись на третий этаж и остановились у квартиры номер шесть. Глазка на двери не было.
— Ну. А дальше? — ни к кому не обращаясь, тихонько произнес себе под нос доктор Вениамин.
Гурский предостерегающе прижал
За дверью послышались шаги, они приблизились, и мужской голос спросил:
— Кто?
— Откройте, — жестко сказал Гурский, — милиция.
— Так были ведь уже, сколько можно… — донеслось из-за двери.
— Сколько нужно, столько и можно. Открывайте!
— Сейчас…— Раздались звуки отпираемого замка, затем дверь приоткрылась наружу, и в проеме возник невысокий мужчина, которому на вид было где-то под тридцатник.
— Вы кто? — он растерянно взглянул на незнакомцев и попытался было захлопнуть дверь.
Герман дернул дверь на себя и, одновременно толкнув хозяина широко раскрытой ладонью в лицо, зашвырнул его вовнутрь прихожей. Тот мячиком отлетел к противоположной стене, сильно ударился о нее спиной и ошарашено выпучил глаза.
— Вы кто?! — еще раз с трудом выдохнул он и застыл, широко раскрыв рот.
— Жак Ив Кусто… — Герман вынул из-под куртки обрез охотничьего ружья и засунул стволы ему в рот. — Бибикнешь, мозги вышибу. Понял, шоферик? Кивни…
— Тот послушно кивнул.
— Вот и хорошо.
— Давай его в комнату. — Гурский запер за собой входную дверь и прошел в квартиру.
Он заглянул в туалет, ванную, на кухню, затем вошел в большую комнату со скудной обстановкой. Взял стул, поставил его на середину, вынул из брюк узкий кожаный ремень и, обернулся к Герману, держащему за шкирку хозяина дома, не вынимая у того стволов обреза изо рта:
— Сюда, — кивнул Адашев на стул. Герман подтолкнул мужика, и тот плюхнулся на указанное ему место. Гурский завел его руки за спинку стула и крепко связал их ремнем.
Вениамин подошел к стене и внимательно разглядывал висящую на ней картину, которая являла собой покрытый мебельным лаком большой прямоугольный кусок тонкой древесно-стружечной плиты. Посредством разноцветных металлических опилок и проволочек на ней был . изображен пруд с лебедями.
— Гротеск? — Вениамин обернулся к мужику и кивнул на картину. — Понимаю… Элис прошла в соседнюю комнату.
— Ну? — спросил ее вошедший следом Александр. — Думаешь, она обронила что-нибудь?
Элис пожала плечами и оглядывала комнату.
— Надо вот здесь смотреть, — Гурский подошел к окну и присел на корточки возле батареи отопления. — Есть такая традиция… вот, видишь? — Он указал пальцем на трубу, подходящую к радиатору. — Тут краска содрана. Может, и наручниками… А может, и нет.
Он поднялся и вернулся в большую комнату.
Хозяин дома, со связанными за спиной руками, сидел на стуле и испуганными глазами смотрел на Германа.
— Где девка? — вкрадчиво спросил Герман. — Не знаешь, конечно?
— Да… какая девка? — сглотнул мужик.