Танцы на стеклах
Шрифт:
В доме Михаила Закрана кипели страсти. Михаил, вцепившись обеими руками в волосы, сидел на постели, в которой еще недавно отдыхала Милада. Темноволосый мужчина в черном походном костюме из плотной ткани мерил шагами комнату, мельтеша перед старшим товарищем.
— Это уму непостижимо, — сдавленно бормотал Закран, — ума не приложу, куда она могла деться!
— Михаил, — спокойно позвал его Атан, — успокойся и оставь эмоции. Сейчас они тебе не помогут. Видимо Миладу забрали для того, чтоб предложить нам обмен на Лесю. Другого объяснения я не нахожу.
— Если бы это было так, то нам оставили
— Ребята осматривали место на предмет магического воздействия? — Атан остановился и посмотрел на Михаила. За одно лишь утро без Милады, Закран постарел лет на десять, не меньше. Вокруг рта и на лбу пролегли морщинки, глаза потухли, словно кто-то загасил свечу. Атан не узнавал друга, хотя, что уж скрывать, он и сам за последнее время измучился в неведении: что с Лесей, где она, спас ли ее Самойлов? А теперь еще и Милада пропала… Час от часу не легче! Но, если они сейчас дадут слабину и поддадутся панике — считай, все пропало. Наделают глупостей, ведь враг только этого и ждет… Тогда они никогда не увидят Миладу. Слава Всевидящему, что хоть Леся в безопасности.
— Да, осматривали. Да только толку от этого никакого! Ничего они не нашли. Их артефакты и амулеты ничего не видят. Слабенький фон, какой обычно оставляет после себя Миладка и все, понимаешь, все!
— А ребята из отряда Самойлова? — Атан прикоснулся к наливающимся болью вискам и с усилием прижал к ним пальцы.
— Они в один голос твердят, что тут либо был кто-то сильнее их и они не чувствуют, либо никого кроме Милады не было.
— Пусть еще раз посмотрят! — Атан прикрыл глаза в попытке успокоить нервы. Вышло слабо.
— Да толку от них! Они же пшик! Так, крупица магического знания! Мы в ловушке, понимаешь, в ловушке! — Михаил вскочил с кровати, активно жестикулируя, в попытке объяснить Атану всю бедственность их положения. — Мы ничего не можем сделать, потому что на стороне Дора все козыри. И сила и количество… Да и Леся не сможет всю жизнь прятаться. Если Дор подомнет под себя империю, ему ничего не стоит пойти войной и на остальной мир. А там, как ты знаешь, магов нет вообще, потому как веру они приняли почитай тысячу лет как.
— Не бывает безвыходных положений, — процедил Атан, унимая головную боль.
— Как раз таки бывают, Атан, бывают. И мы находимся в одном из них.
— Ты так говоришь, как будто мы все обречены! Да даже если и так, Михаил, мы должны, нет, просто обязаны что-нибудь придумать! Главное думать в правильном направлении. Дор уверен в том, что он не победим, мы уверены, но ведь должно же быть у него слабое место…
Михаил хотел было что-то возразить другу, но сдержался.
— Я думаю, что лучше нам об этом поговорить в моем кабинете, — Закран взъерошил волосы и поднялся с кровати, приглашая Атана перейти в другое помещение.
Милада и Лесандрин увлеченно шептались, строя теории о том, как же они оказались здесь:
— Но ведь ты говоришь, что гончие — воплощение страха. Бестелесное воплощение. У меня просто в голове не укладывается как… — Лесандрин оборвала фразу на полуслове и потерла запястье, напоминающее о диатриаловых украшениях глухой болью.
— Лесь, я не могу
— И ты считаешь, — догадалась Лесандрин, но Милада не дала ей договорить, продолжая громко шептать.
— Да, я думаю, что Дор заключил договор с нижним миром. Сначала людей выкашивала болезнь. Но даже у самого сильного мага не хватит мощи для того, чтоб вымерла вся империя. А с помощью гончих можно посеять такую панику, что люди будут умирать от ужаса и страха. Если добавить к этому немного силы и маскировочного заклятия, то получаем, вуаля, умерших от неизвестной болезни людей.
— Да-да, даже тот мужчина в таверне, помнишь? Он трясся от ужаса, а потом покрылся черными пятнами. Среди посетителей началась паника… А ведь пятен больше ни на ком не было!
— И я погрузила их в сон, — рассуждала Милада, — Вспомнила! Помнишь, мы ставили защитный купол?
— Конечно, помню.
— Я еще тогда удивилась, но не придала должного значения. Он прогибался, словно под ударами. Но, что самое удивительное, потом это «что-то», мешающее защитить таверну, ушло…
— Все равно, ничего не понимаю, — в полголоса проговорила Лесандрин, опираясь спиной на холодную каменную стену и откидывая голову, — вроде бы, все подметили, а вместе связать не могу. Не сходится. И если ты говоришь, что Владимир увез меня на границу с Хиатаром, то как я оказалась здесь? При этом я ничего не помню.
— Знаешь, тогда в таверне, я списала трудности с куполом на собственную слабость и неосведомленность в этом вопросе. А потом пришли сны… В них я была тварью, наслаждающейся чужими страхом и болью. Я оставляла за собой только выжженную землю.
— Милад, у меня они начались немного раньше, еще Состополе.
— Так вот, если гончих можно натравить на целый город, то что мешает задать цель в виде одного человека, — Милада вздохнула и прижала к себе ноги, согнутые в коленях.
— Зачем столько мучиться, посылать по следу гончих, если можно было нас взять еще в Состополе, у горящей таверны? — возразила Лесандрин, окончательно запутавшись во всех хитросплетениях данной ситуации.
— Наверное, для того, чтоб еще раз ткнуть нас носом в собственную беспомощность перед лицом врага…
Девушки замолчали. Лесандрин прикрыла глаза, стараясь не обращать внимания на растущее в груди беспокойство. До ее уха донесся едва слышный звук шагов и тихий хлопок. Милада резко вскинула голову и, ударившись затылком о каменную стену, прошипела не совсем цензурный отзыв в сторону людей, заперших ее в этом каменной мешке. Оборвав себя на полуфразе, Милада удивленно пробормотала:
— Они сняли защитный контур… — черноволосая ведьмочка прислушалась к звуку удаляющихся шагов и осторожно, стараясь создать как можно меньше шума, поднялась с места.