Танцы на стеклах
Шрифт:
Мысли метались, сталкиваясь друг с другом, результатом чего стала резкая головная боль, пока еще только начинавшая набирать обороты в районе правого виска.
— Похоже, я совсем в заточении с ума сошла. Чего только не привидится! — Леся боролась с желанием проверить предположение и обследовать темный угол, на предмет любимой подружаки, голос которой ей послышался. С одной стороны — убедилась бы и никаких проблем, сумасшедшая, так сумасшедшая. Но больше всего Леся опасалась того, что в любой момент тело подведет, и она опять
— Ну не знаю, как насчет твоей вменяемости, после того, как я увидела, что ты по доброй воле сюда входишь с милой улыбкой на лице, то тоже так решила. Хотя я не лучше, — продолжили в темноте. Через мгновение, показавшееся неимоверно долгим, послышался шорох и на свет, падающий из укрепленного в стене факела, вышла Милада собственной персоной.
Выглядела она, право слово, не очень. В ночной рубашке, босая, с растрепанными волосами. Глубокие тени залегли под когда-то изумрудными, а теперь словно выцветшими на солнце, глазами. Глубокие царапины расчертили руки до локтей и ноги подруги, выглядывающие из-под оборванного подола рубашки.
— А ты как здесь оказалась? — недоуменно спросила Леся.
— Знаешь, этот же вопрос я хотела задать тебе… Ведь Владимир спас тебя, он обещал вывезти тебя с территории Берянии и оказать поддержку Михаилу. Последняя весточка, кстати говоря, была с пограничья Хиатара с Берянией. Я так обрадовалась, что у него получилось тебя вызволить… — устало ответила Милада, садясь рядом, — После этого, я легла спать. А утром, проснулась здесь. Через некоторое время появилась ты, странная до жути. Все время улыбалась и хихикала, словно ненормальная…
— У меня спрашивать бесполезно, — тихо отозвалась Лесандрин, — я вообще ничего не помню. Ни Владимира, ни путешествия…
Милада осторожно приобняла Лесандрин за плечи и погладила по спутанным волосам.
— Знаешь, я размышляла над этим… Лесь, скажи, а тебе тоже снились страшные сны?
Габриэль серьезно раздумывала над вопросом о том, где бы ей сейчас раздобыть табаку и забить отцовскую трубку, которой он в принципе никогда не пользовался, потому что был лишен этого пагубного пристрастия. Габриэль же за время работы алхимиком у странников изрядно пристрастилась к курению. А все Наум! Это он ее, собака (хотя о мертвых плохо не говорят), пристрастил. Да и не только к этому. Но, не будем о печальном… К чему это сейчас.
Рыжеволосая девица, сидела в кресле, вальяжно закинув ногу на ногу,0 положив их на стол. Габриэль предусмотрительно сняла сапоги и сейчас разминала затекшие от обуви пальцы. Она вертела в тонких пальцах табачную трубку слоновой кости, размышляя о том, для чего Дор хранил эту бесполезную для него вещь в ящике своего стола? Вещь определенно дорогая… Возможно, как память?
Опорожненная бутылка одиноко стояла на столе рядом с оплавившейся свечой, уныло роняющей слезы на полированную поверхность столешницы. Девушка
— Ммм, хорошо-то как! — спиртное мягко подействовало на организм, расслабив каждую его клеточку, и девушка пребывала в блаженной неге, — Как хотелось бы сидеть вот так всегда! — Габриэль пьяно хохотнула и сама себе ответила:
— А потому что ты, дорогая моя, не сможешь так жить. Острые ощущения придают терпкий вкус жизни.
Девушка склонила голову на бок и отдалась на милость подступающей дремоте.
В дверь робко постучали. Габриэль буркнула что-то маловразумительное в ответ, не открывая глаз. Стук повторился, на этот раз требовательнее.
— Кому-то, я смотрю, жить надоело! — Неожиданно громко крикнула девушка, пулей скатываясь с кресла. В последний момент ноги запутались в подоле длинного платья и она, аки мешок с картошкой, свалилась на ковер, который заглушил звук падения.
Габриэль приподнялась на руках и кое-как встала, шипя под нос все известные ей проклятия. По возможности быстро, как только позволяла ушибленная во время падения нога, Габриэль поднялась и рванула к двери. Резко дернув за ручку, девушка гаркнула во всю мощь своих легких:
— Что надо? — на пороге стояла светловолосая женщина в теле лет пятидесяти на вид. Голова опущена, чтобы не дай Боги, этот выродок не увидел беснующегося негодования в прозрачных серых глазах, руки сцеплены в замок.
— Прибыли, — ровно ответила она.
— Обе? — Габриэль спешно поправляла взъерошенные после падения волосы.
— Да.
— Ладно, Килла, иди, — Женщина развернулась, для того, чтоб скорее покинуть это место, но девушка окликнула ее в последний момент.
— Контур поставили?
— Да.
— Снимите! — Габриэль поторопилась закрыть дверь и подремать еще чуток, но ее остановил вопрос.
— Как снять? Они же убегут! Как же это? — женщина подняла удивленное лицо, уставившись на Габриэль лоб в лоб. В светлых, слюдяных глазах мелькнули всполохи огня, зрачок вытянулся на манер кошачьего. Все это длилось буквально секунду, но не ускользнуло от взгляда огненно-волосой девицы.
Габриэль зевнула в полный рот, нисколечко не стесняясь женщины, прикрыла рот ладошкой и, склонив голову на бок, тихо ответила:
— Килла, ты не забываешься? По-моему приказы здесь отдаю я, и они не обсуждаются. И если я сказала, что контур нужно снять, то его нужно снять, а не задавать мне вопросы. Ты меня поняла?
— Да, льери, — женщина опустила голову, пряча эмоции.
— Иди, Килла и помни, что я сегодня просто устала, поэтому и оставила тебе жизнь. В следующий раз я такого не допущу.
Габриэль хлопнула дверью, заглушив сдавленный вздох женщины.
— Надо хорошенечко отдохнуть, — проговорила девушка, возвращаясь в уютное кресло, — Допросы отбирают много сил.