Танцы на снегу
Шрифт:
Так почему же я начал думать так, как хочет Инна Сноу? Я же не отмороженный!
Может быть, потому, что вокруг – десятки тысяч человек, думающих одинаково? Это словно поток. Не нужно никаких приборов, чтобы включить все мозги в одну цепочку, сделать их кусочками вычислительного механизма. Лишь будь в толпе. Смотри вместе с ней. Слушай вместе с ней. Кричи вместе с ней.
И сразу расхочется думать.
– Отпустим этого человека? – спросила Инна Сноу. Посмотрела вверх, на парящий флаер – темная вуаль легла ей на лицо, рисуя контуры. Толпа ахнула, будто желая рассмотреть
– Да! – взвыла толпа. У меня даже заломило в ушах. Мужик, подсадивший меня, прыгал будто ребенок и махал руками. Я начал заваливаться, он меня поддержал, ссадил и радостно крикнул:
– Как она добра! Мальчик, как она добра! Как добра!
– Ты псих с отмороженными мозгами, – сказал я. Он все равно ничего не слышал – тут же забыл обо мне и принялся махать руками. Вокруг бесновались. А на помосте уже снимали петлю с шеи Тьена, опускали вниз – прямо в толпу – деревянную лесенку.
– Пусть уходит, – вновь сказала Инна Сноу. – Пропустите его, граждане. Не дотрагивайтесь до него. Пусть уходит на космодром, садится в свой корабль и улетает. Никто не должен коснуться его!
Сянь Тьен терпеливо ждал. Ему разомкнули кандалы на руках и ногах. Он потер кисти, потом подошел к Инне Сноу. И что-то сказал. Слов не было слышно, а вот ответ владетельницы – да.
– На меня не действует ваша психотехника. Я сниму вуаль в тот день, когда человечество скинет ярмо Императора и объединится в одну семью. Уходи, фаг. Уходи к своим хозяевам.
Тьен пожал плечами. И неторопливо спустился с помоста. Толпа расступилась, освобождая вокруг него пятачок. Тьен огляделся. Пошел – и круг пустоты вокруг двинулся вместе с ним. Люди шарахались, будто фаг сам был болен язвенной чумой.
Я не заметил, кто плюнул первым. Их сразу же стало слишком много – тех, кто плевал в Сянь Тьена, пытаясь попасть в лицо.
Тьен будто не замечал плевков. Просто шел. Прямо на меня. И круг пустоты шел вместе с ним.
Я дернулся, пытаясь уйти с его пути, но было уже поздно, толпа спрессовалась, и меня вытолкнуло прямо перед Тьеном – в беснующийся, орущий, плюющийся будто паршивые дети ряд. Взгляд Тьена скользнул по мне, ничуть не изменился, но я понял – он меня узнал.
Набрав полный рот слюны, я плюнул в Тьена. И завопил:
– Убирайся! Убирайся!
Потом меня вынесло в сторону, круг сдвинулся. Я плюнул еще раз, в спину Тьену.
Мне еще никогда не было так гадко.
Значит, вот оно как – быть фагом?
Стоять с петлей на шее, пока про тебя врут, нагло и беззастенчиво, играя словами и обвиняя во всех грехах, – это тоже «быть фагом»?
Идти оплеванным через ревущую толпу, задыхаться в чужих слюнях?
Плевать в лицо другу?
А если бы это был Стась?
Не хочу быть фагом!
И ненавижу тех, из-за кого фагам приходится быть такими!
Я все понимаю, я не маленький. Император тоже виноват, что слишком верит советникам и не борется с несправедливостями вроде тех, что у нас, на Карьере.
А Инна
Но то, что она сейчас сделала, – это не милосердие.
Это подлость.
Потому что она знала – в Тьена станут плевать. Она не казни для него хотела, потому что казнь одного человека – это и впрямь ничто, когда воюют планеты. Она хотела унижения для фагов. Империи, самого Императора.
Когда она назвала Тьена псом Императора – она хотела войны. Ей для чего-то нужна настоящая война! И такая, чтобы агрессором выглядела Империя!
Зачем же ей это нужно?
– Тиккирей! – Лион схватил меня за локоть. – Я тебя п-потерял!
Его всего колотило, будто больного. Толпа вокруг бурлила, а Лион накрепко вцепился в меня и смотрел с ужасом.
– Ты понял теперь? Да? Понял? – кричал он.
– Понял! – ответил я. – Лион, успокойся! Все уже кончилось!
Да, для нас все кончилось. Для Тьена – только начиналось. Вечером мы увидели в новостях, каким он дошел до корабля – в живом коридоре, в круге пустоты, в харкающем человеческом кольце.
Но сейчас мы крепко держались друг за друга, а нас мотало и мотало в толпе – вежливой, внимательной, заботливой толпе, где все готовы были поддержать двух мальчишек, которых иначе могли затоптать.
Глава 6
На улице, по пути к колледжу, Лион немного успокоился. Только ругался без остановки:
– Ты видел, как она толпу завела? А с нами она что сделала? Ты ведь тоже кричал, я слышал!
– Она говорила особым образом, – объяснил я. – Фаги тоже так умеют… когда отдаешь приказы – и тебе подчиняются. Только фаги вроде бы не могут сразу целую толпу убеждать. И на нее совсем не подействовало… ты понял, что Тьен пытался заставить ее снять вуаль?
– Ха, толпа! – презрительно фыркнул Лион. – Отморозки!
– Я не отморозок, – поправил я. – Да и ты тоже. А мы кричали.
Возле мусорной урны Лион заметил пустую банку из-под имбирного эля. Нагнулся было, чтобы подобрать, но передумал, воровато огляделся, скорчил гримасу и изо всех сил пнул банку. Банка загрохотала так противно, как умеют грохотать только пустые пластиковые банки.
– Ну и глупо, – сказал я.
Я шел, засунув руки в карманы, и мне вовсе не хотелось пинать банки, бить стекла и ругать президента Инну Сноу. Это глупо, это вроде братишки Лиона, что топтал машинку. А мы не просто дети, которым не нравится Федерация Иней и ее президент. Мы разведчики. Помощники фагов.
– Императору надо воевать, – сказал вдруг Лион. Посмотрел на меня – лицо у него было будто каменное. – Ничего с ними не сделать. Ее все будут слушаться. Надо воевать.
– А твои родители? – спросил я.
Лион растерянно моргнул.
– Они ведь будут воевать за Иней, – напомнил я. – За Инну Сноу. Твой братишка будет воевать, и сестренка. И твой отец пойдет на войну. А мать станет вкалывать на заводе или на шахте.
– Я попрошу, чтобы их эвакуировали… и промыли им мозги, – жалобно сказал Лион. – Ну что, жалко разве фагам?