Танцы на снегу
Шрифт:
– Ничего. – Я пошевелил руками. Тело двигалось нормально, будто меня и не превращали в деревяшку. – Я долго спал?
– Часа два. Похоже, ты получил изрядную порцию из парализатора.
– Да. – Я посмотрел Стасю в глаза. – Я пытался убить Аду Снежинскую.
– Кто такая Ада Снежинская?
Может быть, он и впрямь не знал этого имени?
– Основа, – коротко ответил я. Стась сразу же кивнул:
– Основа Инны Сноу?
– Да. Стась, ты знал, что госпожа президент Сноу – лишь один из клонов?
– Мы это предполагали, – кивнул Стась. Я смотрел на него
– Ада Снежинская – основа Инны Сноу, – пояснил я. – И у нее еще две тысячи клонов. Они правят вместе. У многих – общая память, но некоторые от нее отказались.
Стась кивнул. Ничего нового я ему не открыл.
– Стась, ты знал, что я – тоже клон? – спросил я в лоб.
У Лиона отвисла челюсть. Наташка ойкнула и прижалась к прадеду. Сашка заворочался, перегнулся с верхней койки и внимательно посмотрел на меня, потом засмеялся и снова лег. У него все лицо было помятое и в синяках, будто его избили, но не сейчас, а несколько дней назад. На девчонку маленький фаг больше ни капельки не походил.
– Знал, – ответил Стась.
– С самого начала? – спросил я. Если он скажет «да», то это последний вопрос, который я ему задаю.
– Нет. Я узнал только на Авалоне. И то не сразу… меня самого долго проверяли на предмет перевербовки. – Он помолчал, потом сказал: – Теперь понятно, почему нас всех поместили вместе. Инна Сноу жаждет продолжения шоу… Спрашивай, Тиккирей. Я отвечу на все твои вопросы.
– Честно ответишь? – уточнил я.
– Да. Если не смогу дать честный ответ, то промолчу.
– Как так получилось, что я попал на Новый Кувейт и встретился с тобой? Это работа фагов? Или разведки Инея?
– Насколько я понимаю – это случайность, – твердо ответил Стась. – Одна из случайностей, которые происходят при любой сложной операции. Мы допросили экипаж «Клязьмы», а я летал на твою планету и проверял обстоятельства… смерти твоих родителей. Это случайность, Тиккирей. Инна Сноу не знала о тебе, судьбу части клонов им отследить не удалось. Ты попал на Новый Кувейт совершенно случайно. Твои родители и в самом деле пожертвовали собой ради тебя. Экипаж «Клязьмы» на самом деле тебя пожалел и позволил остаться. Ты не прошел стандартный иммиграционный контроль на выходе из корабля, и агенты Инея узнали о тебе слишком поздно.
– Так если бы я вышел из корабля как положено…
– То тебя немедленно перехватил бы резидент Инея и со всеми почестями доставил в безопасное место. Не думаю, что ты согласился бы на подсадку чужой памяти. Но быть на стороне Инея тебя бы уговорили. Наверняка.
– Неправда! – возмущенно воскликнула Наташа. Но я знал, что Стась прав. Да разве стал бы я, едва выйдя из корабля, веселый, наивный и жизнерадостный, будто щенок, отказываться от чьей-то помощи? Разве не обрадовался бы тому, что у меня – тысячи «братьев» и «сестер»?
Может быть, согласился бы и на чужую память.
– Зачем фаги отправили нас на Новый Кувейт? – спросил я.
– Чтобы
– И ты мне ничего не сказал… – прошептал я.
Стась потер лоб. Как-то рассеянно посмотрел вверх – может, искал на потолке датчики наблюдения, а может – подходящие слова.
– Не знаю, поймешь ли ты меня, Тиккирей.
– А ты постарайся! – сказал я. – Я же понятливый.
– Знаешь, Тиккирей, любовь бывает разная. Кто-то, провожая на войну сына, желает ему победы и чести. А кто-то – хватает за шиворот, прячет в подпол и готов на смерть пойти, лишь бы защитить от малейшей беды. Не мне судить, кто из них прав. Да и не сын ты мне. И для войны еще не вырос. По всему выходит, что я просто тебя использовал. Подставил. Но это не так. Я не мог идти против твоей судьбы.
– Какой судьбы? – требовательно спросил я.
– Если бы я знал! Но уж точно – не ходить в школу на Авалоне и играть в снежки с ребятами. Отправившись на Новый Кувейт, ты мог помочь в великой войне. Спасти тысячи и миллионы жизней. И ты это сделал.
– Сделал? Как? – Я рассмеялся. – Я даже основу не смог убить, хотя стрелял в нее в упор! Я ничего не сделал. Я и не мог ничего сделать, кроме как ходить в школу на Авалоне и играть в снежки! Вон, у тебя есть Сашка, замаскировали бы его под меня и отправили сюда! Это судьба фага – со злодеями воевать! А в мою жизнь зачем вмешиваетесь?
Я замолчал, потому что вдруг представил себе ответ: «Значит, тебя нужно было оставить на Новом Кувейте?»
Но Стась этого не сказал. Заговорил Сашка, все так же валяясь на койке:
– Да ты зря стараешься, Стась. Ничего он не поймет. К тому же он прав – ему надо в школу ходить, в футбол играть, в речке купаться.
– А Лиона зачем сюда послали? – продолжал я, распаляясь от неожиданной поддержки. – Его-то зачем подставили?
– Я сам хотел, – неожиданно сказал Лион. – Я хотел к родителям. Пусть они стали отморозками, но они мои родители.
– Наташа? – Я посмотрел на нее. – Ну скажи, я прав?
Она пожала плечами. Зато заговорил старик Семецкий:
– Тиккирей, скакового коня в борону не запрягают. Вот представь, что ты сейчас на Авалоне. Мы все – здесь. А ты – на Авалоне. Сидишь на уроке. Потом придешь домой, съешь пиццу и посмотришь кино. Тебе нравится?
– Какая разница? Я здесь.
– А ты представь, – упрямо повторил Семецкий. – Это игра такая. Когда что-то не нравится, представь – как оно было бы иначе.
– Это нечестно.
– Почему нечестно? Нет, ты мне скажи, ты хочешь быть на Авалоне?
– Да! – зло сказал я.
Тогда неожиданно заговорил Стась:
– Попроси основу. Тебя отправят на Авалон.
Я только засмеялся. Но Стась упорно продолжал:
– Ты не понимаешь, какие ощущения испытывают друг к другу клоны. Особенно – основа к копиям. Ты мог стрелять в основу, но ее симпатии к тебе это не отменит. Ты для нее – всего лишь заблуждающийся, обманутый ребенок. Тебе сотрут память обо всем, что происходило на Новом Кувейте, и отправят на Авалон. Поверь мне. Достаточно только попросить.