Танцы на снегу
Шрифт:
Она была не одна. Рядом с Адой Снежинской стояла Алла Нейдже! Теперь было видно, насколько они похожи. За спинами женщин я увидел двоих молодых мужчин. Вначале принял их за охранников, а потом…
Потом меня пробила дрожь. Так вот каким я стану в тридцать лет! С бластерами в руках на платформе стояли два мужских клона «бабы Ады». Один улыбнулся мне, другой дружелюбно кивнул. Я отвел глаза. Смотреть на них было жутковато.
– Фага – закрепить, – приказала Снежинская. – У старого хрыча забрать кабель нейрошунта. И можете
Приказ был выполнен быстро. Слегка упирающегося Стася подволокли к металлическим поручням, ограждающим платформу, отстегнули наручник с левой руки и закрепили на поручне. У Семецкого выдернули из шунта кабель, оставив его хотя и на коляске, но беспомощным.
– Вы уверены, что нам стоит уйти? – спросил один из охранников.
– Да, сержант, – кивнула Ада Снежинская. – Мы контролируем ситуацию.
– Не стоит… – негромко сказала Алла Нейдже.
Женщины переглянулись. Потом Ада приказала:
– Отойдите к краю платформы. Будьте внимательны. Следите за мальчиком-фагом, да и за остальными.
Охрана откозыряла и отошла назад. Только тогда Снежинская снова заговорила:
– Приветствую вас, господа, от имени Федерации Инея. Госпожа президент Сноу просила передать свои извинения, но она не может присутствовать. У нее срочные переговоры с халфлингами.
– Ничего, – ответил Стась. – Мы понимаем. Продажа человечества в розницу – хлопотное занятие.
Ада Снежинская хрипло рассмеялась:
– Оставь свою демагогию, джедай. Мы ничуть не меньше вашего радеем за человечество…
– Фаг, – поправил ее Стась. Но Снежинская не обращала больше на него внимания:
– Как твое самочувствие, Тиккирей?
Я промолчал. Не говорить же «нормально».
– Тиккирей?
– Спасибо, а как ваше?
И Ада, и все ее клоны заулыбались.
– Нормально, малыш, – ответила Снежинская. – Ты ведь не хотел меня убить на самом-то деле. Рана неприятная, но она заживет. Скажи, Тиккирей, ты поговорил со своим другом?
– Вы же знаете, что поговорил, – пробормотал я.
– Знаю. Ты убедился, что тебя отправили на Новый Кувейт как приманку. Фаги ловили меня, а ты был живцом. Приятная роль?
– Я бы и сам стал помогать фагам, – ответил я. – Они зря мне не сказали, в чем дело. Но я понимаю, ведь это все очень секретно. А я мог проболтаться.
Ада Снежинская удивленно приподняла бровь. Стась тихонько засмеялся.
– Тиккирей, я знаю тебя как облупленного, – сказала Ада, отсмеявшись. – Ты – это я. Я была мальчиком, я была девочкой. Я была сотнями мальчиков и девочек. Я помню себя в твоем возрасте. Все твои реакции предсказуемы. Словно в каком-то возрасте с каждым ребенком случается реакция запечатления на взрослого человека – и он начинает слепо его копировать, подражать, преклоняться. Но все-таки… почему ты так защищаешь фагов?
– Может быть, они и врут, – ответил я. – Может быть, они со мной поступили нехорошо.
– Но? – заинтересованно продолжила Снежинская. – Но Стась твой друг? Все дело только в этом?
– Не только. Они тоже врут, но им стыдно. А вам – нет.
– Это называется фарисейством, Тиккирей Фрост. Делать нехорошие поступки и сожалеть об этом.
– А делать и не сожалеть – это называется подлостью!
– И в чем же подлость? В том, что быдло получило одну идеологию вместо другой?
– В том, что Стась никогда не называл людей быдлом.
Ада Снежинская посмотрела на Аллу Нейдже. Словно бы в замешательстве.
– Тиккирей, – сказала Нейдже. – Ты взволнован и растерян, но пойми…
– Я ничуть не растерян, – ответил я. – Вот сейчас я совсем спокоен. Я смотрю на вас и радуюсь, что я не с вами.
– Ты не можешь быть не с нами, – сказал один из мужчин, выступая вперед. – Тиккирей, может быть, тебе трудно понять этих старых баб… – Ада возмущенно фыркнула, – но меня-то ты должен понять. Мы одинаковые. Совсем одинаковые. В детстве мы оба не любили рисовую кашу и боялись темноты…
– Я не боялся темноты, – сказал я. – Ни капельки. Может, совсем маленький и боялся, а потом мама мне рассказала про солнце и что оно всегда где-то светит. Я знал, что темнота – это ненадолго. Это чтобы отдохнуть.
Теперь переглядывались все четверо. А я, забыв, что собирался вымаливать прощение для Стася и Семецкого, сказал:
– И вообще я не такой, как вы. Я модифицирован для радиационных планет. Значит – у меня чуть-чуть другие гены. Я вас ненавижу. Вы даже не можете понять, как и почему ненавижу! Вы шайка сумасшедших клонов, решивших дорваться до власти. Когда люди узнают, кто вы такие на самом деле, вас на кусочки порвут. Вас даже жалко.
– Кажется, это снова отсев… – тихо сказала Нейдже. Очень тихо, но я услышал. И возликовал!
Никогда бы не подумал, что можно так радоваться угрозе!
Это значит, что не все клоны присоединились к заговорщикам! И у меня еще могут найтись настоящие клон-братья и клон-сестры. Нормальные, не желающие захватывать власть и развязывать войны!
Ада Снежинская на миг прикрыла глаза. Ей все-таки было тяжело после ранения. А может быть, она переживала, что один из «внучков» оказался таким неудачным.
– Мы решим позже, – твердо сказала она. – Сейчас займемся другими. Джедай!
Стась молчал.
– Фаг, – с улыбкой поправилась Снежинская.
– Я слушаю вас, госпожа Снежинская, – вежливо сказал Стась.
– Ты совершенно верно обрисовал свои шансы уцелеть, фаг. Их практически нет, – сделав ударение на слове «практически», произнесла Снежинская. – Но мне кажется, что ты многое недоговариваешь. Переговоры, которые сейчас ведутся, фикция. Корабли Империи на орбите наших планет – это не только демонстрация силы… вы все-таки готовитесь атаковать?