Танцовщица

Хади Русва Мирза Мухаммад

– Одно дело ты – дочка порядочной женщины, – обратилась Амиран к жене Акбара Али, – а другое – такие, как она. Если будешь с такими встречаться, того и гляди не убережешься и опоганишься. А вдруг она сунет свой палец в чашечку с известью или соком каттха; или у тебя за спиной выпьет воды из твоей чашки? Они нам не чета. Грязные твари! Разве можно им довериться? Болезней у них не перечесть. Их надо всячески остерегаться.

– Это одно, – добавила старая бегам. – Но беречься надо всего: злой тени, дурного глаза, колдовства. Бува, хорошо бы все это объяснить

невестке. А сама она ничего не понимает. Да еще как бы ее чем-нибудь не окормили. Ведь случилось же так, что невестку Мирзы Мухаммада Али ее саут окормила пиявками. Бедняжке теперь нет покоя ни на земле, ни на небе; навек осталась неплодная, без детей и внуков.

– Верно, верно! – подхватила Амиран. – Вот ведь как бывает! Не знаю я, что ли?

– Да, бува, жены и содержанки так друг к дружке относятся, что лучше им жить порознь, в разных домах. Впрочем, когда и в другом доме живешь, все равно не всегда убережешься от пакостей. Взять к примеру меня. Та мерзкая грошовая девка чем-чем только не старалась мне навредить. Я то и дело находила у себя под подушкой то бумажку с молитвой, то амулет, то колдовские кружочки, то какие-то рисунки…

– Да как же вы ее в свой дом-то пускали?

– Ах, бува! Ведь я ее наняла в служанки. Почем я знала, что у них выйдет с хозяином? Как узнала, сразу же выставила.

– Ну, бегам! Скажу, как перед богом: хорошо она вам послужила!

– Чего лучше! Мужа у меня отбила. Теперь-то мне все равно, дело прошлое… А та старуха, что давеча пришла, кто она такая, как бы ты думала? Было времечко, когда она тоже с моим мужем жила.

– Не может быть, бегам-сахиб! – усмехнулась Амиран.

– Что я, врать буду? А не то с чего бы тогда она стала твердить, «я, мол, с вами посчитаюсь»?

– Невестушка! Тогда тебе тем более не следовало ее бить, – сказала Амиран молодой хозяйке. – Свёкров грех, да – туфлями!

– Э, бува! Какое им до этого дело, молодым-то? – проговорила старая бегам. – По правде сказать, мне тоже это совсем не понравилось. Я ей, невестке-то, прямо в глаза скажу: уж раз она нынче из-за какой-то шлюхи не задумалась отшлепать туфлями ту, с кем свекор грешил, так завтра поднимет руку и на свекровь.

– Что вы! Упаси боже! – всполошилась Амиран, но тут же добавила: – А впрочем, кто ее знает!

Так обе старухи терзали бедную молодую женщину до тех пор, пока она не разрыдалась. Я сидела как на угольях, прямо руки чесались вцепиться старухам в рожи.

– Ай-ай! Какой гнев! – засмеялся я.

Умерь свой пыл, попей воды!Ведь так недолго до беды.

– Но, Мирза Русва! Ведь было от чего рассердиться! Так унижать человека – бесчеловечно!

– А по-моему, вам вовсе не стоило сердиться, – сказал я. – Старухи были правы; а бедная соседка пострадала напрасно. Вот мое мнение, все равно, нравится оно вам или нет.

– Эх, Мирза-сахиб, нечего сказать, справедливо вы судите!

– Мне кажется, вполне справедливо, – сказал

я. – В этом случае вы тоже не были виноваты. Вся вина падает на жену Акбара Али.

– Чем же она, бедная, провинилась?

– А вот чем. Если бы моя жена выкинула такую штуку, я тут же велел бы позвать паланкин и отправил бы ее обратно к родителям, чтобы мне полгода лица ее не видеть… Ну ладно, хочу вас спросить вот о чем. Что сказал Акбар Али-хан, когда узнал об этой перепалке?

– Долго кричал и бранил старуху соседку. Сказал: «Смотрите! Чтобы эта старая ведьма не появлялась у нас в доме!» Несколько месяцев ее не было видно. А когда приехал старый хан-сахиб, его отец, она опять зачастила. Ему обо всем рассказали, и он долго гневался на жену Акбара Али-хана.

– Старик был в здравом уме? – спросил я.

– В здравом ли уме, или уже из ума выжил, но только старуха соседка умела на него влиять. Поэтому он и держал ее сторону. Да и почему бы ему не поддерживать ее, раз она когда-то была его подружкой?

– Значит, он вел себя благородно, не правда ли? – заключил я. – Так! А теперь скажите мне еще кое-что. Эта старуха, она в молодости была танцовщицей? Или она родилась в хорошей семье? И кто была бува Амиран?

– Старуха соседка родилась в семье какого-то ничтожного чесальщика хлопка. Еще в юные годы она сбилась с пути. А бува Амиран родилась в деревне; дом ее неподалеку от Сандилы. У нее был сын, он тоже служил у старого хана-сахиба; а дочка была где-то замужем.

– А со старым ханом-сахибом у этой Амиран ничего не было?

– Нет, говорю как перед богом. Амиран была очень порядочная. Весь околоток знал, что, овдовев, она сразу же поступила в служанки, и с той самой поры никто ее ни в чем дурном не замечал.

– Так; все ясно, – сказал я. – Ну, а теперь вы спрашивайте меня, о чем хотите.

– Вы словно решаете какое-то судебное дело…

– И очень важное, – подтвердил я и продолжал: – Я считаю, что все женщины делятся на три типа: первый – добродетельные, второй – развратные и третий – продажные. Женщины второго типа делятся на две разновидности: одни тщательно скрывают свои грешки, другие предаются разврату совершенно открыто. С добродетельными могут встречаться лишь те женщины, которые сами не запятнали свое доброе имя. Разве вы не знаете, что на долю этих бедняжек, которые весь свой век сидят взаперти, в четырех стенах, выпадают тысячи всяческих неприятностей? В свою лучшую пору мужчина повсюду находит друзей, но горести жизни с ним делят именно эти несчастные.

Пока муж молод и богат, он обычно развлекается с другими женщинами на стороне, но когда приходит старость или бедность, его никто и знать не хочет. Тут и настает пора жене выносить всяческие тяготы и терпеть дурное настроение мужа. Так не порождает ли это в добродетельных женах какой-то им одним присущей гордости? Эта самая гордость и заставляет их глубоко презирать женщин легкого поведения и считать их в высшей степени подлыми. Сам бог прощает грехи за молитву и покаяние, но добродетельные женщины никогда не прощают.