Танцорка
Шрифт:
– Илья, – выдыхаю в его губы, я зову его по имени, потому что до конца не верю в то, что события последних двух часов реальны. Я истосковалась по нему до такой степени, что согласна на секс-марафон хоть на всю ночь, лишь бы чувствовать его тело, слышать сердцебиение и наслаждаться одним дыханием и вкусом.
– Сладкая моя девочка, как же я скучал, я думал, что свихнусь без тебя, – видно, что слова даются с трудом, от этого становятся еще важнее. Ведь когда мы говорим правду, сказать ее тяжелее всего. Когда открываем душу и отдаем сердце, голос дрожит.
– Почему ты не поднимал трубку?
– Я не мог… после того, как увидел тебя с ним на Новый год. Там был Малик, мы поругались. Он меня ударил, в общем, долго и нудно, но эмоций была целая куча и все негативные.
– Я ждала тебя…
– Но не заметила, ты спрыгнула со сцены и оказалась с друзьями и этим… – его голос почти сорвался на рычание. А по моему телу пробегает дрожь, он ревнует, это приятно… в данном случае – безумно приятно.
– Прости… – глажу его по лицу, по легкой щетине, зарываюсь пальцами в его волосы за ушком, поглаживаю нежную кожу.
– Я не смогу делить тебя, я так не умею. Я собственник, я эгоист, я гордый и упрямый. Если ты со мной, то только моя, вся, и душой и телом. Я не потреплю половинчатых отношений, измен, обмана и недоговоренности. Все или ничего, Ром, все или ничего… Решать только тебе, я сделал все, что мог.
– Я здесь, с тобой, это что-нибудь тебе говорит? – мои глаза пронзительны, решительны. Я понимаю его позицию и чувства, я полностью согласна. Я хочу быть его, хочу ощутить твердую мужскую волю, чтобы он держал меня крепко в своих сильных руках, но не переходил рамки.
– Говорит. И я надеюсь, что утром, пока я буду спать, ты не сбежишь.
– Не дождешься, – шипение срывается с моих губ. Оттянув волосы на его затылке, открываю себе его шею. Прохожусь языком по кадыку, как в нашу первую ночь. Останавливаюсь, а он сглатывает… помнит. Мурашки по телу от прикосновений его горячих рук к моей коже, он быстро расстегивает наши куртки, не мешая при этом мне.
– Моя, – шепот мне в шею, и он приятнее ваших «я тебя люблю». «Моя» – как много в этом слове смысла… Мягко отталкиваю его, веду в спальню, по пути избавляя нас обоих от одежды. Любуюсь его телом, не стесняясь, вожу ладонями по мускулистой груди. Как же он хорош… Красивый, рельефный, а в глазах огонь, бешеный. Едва оказались мы в комнате, как он развернул меня спиной к себе. Руки заскользили вдоль моего тела, вызывая дрожь, а губы вторили. Ощущение настолько яркое, что, казалось, кости плавятся. Выгнувшись кошкой вперед, я оперлась руками о кровать, открылась для него. Это так пошло, так заводит… М-м-м…
Он входит до упора, медленно, дразня… мягко покачивает бедрами, покусывая кожу меж моих лопаток. Сжимает почти до синяков мои бедра. А я отдаюсь ощущением его внутри меня, двигаюсь ему навстречу…
И так всю ночь, сгорали дотла оба. Сливались телами и, казалось, душами. А после, вымотавшись, уснули, крепко прижавшись друг к другу.
…
Просыпаюсь я от ощущения горячего дыхания на моей шейке и проворных пальцев внизу живота.
– М-м-м…- прижимаюсь ближе с улыбкой, не открывая глаз.
– Просыпайся, крошка, – легкий укус за плечо, тело хоть и сонное,
– Иди ко мне, кисуль,– тащу его на себя. Хочу ощутить тяжесть его тела.
– М-р-р, – урчит мне на ушко, вызывая волну нежности. Провожу руками по его плечам, глажу волосы на затылке, подставляясь под его поцелуи. – Во сколько тренировка?
– В 13:30 примерно.
– У нас два часа, в таком случае, – с этими словами он оказался во мне.
И откуда у него силы? Всю ночь с ума сходили ведь. Однако тело охотно приняло его. Мышцы мягко обволакивали твердый орган внутри. Ощущение упругих ягодиц в моих руках было восхитительным, я обняла его ножками, впуская еще глубже. Прижимая ближе. Глаза в глаза, лоб ко лбу, одно дыхание на двоих и быстро стучащие сердца. Завораживающий момент единения наших тел.
…
До тренировки полчаса, а я только какао пью на его кухне.
– Не обжигай ты горло, – посмеивается, неспешно потягивая кофе из чашки и курит одновременно. Не особо люблю, когда кто-то курит, но то, как делает это он, возбуждает. Вообще, каждое его движение кошачье, плавное, соблазнительное. Не устаю любоваться им.
– Я опоздаю, говорила же тебе, не надо вместе в душ идти, – якобы ворчу. На самом деле, проведенные полчаса в душе были шикарны. И я не жалею ни секунды, что позвала его с собой.
– Успеешь, – целует меня в нос, еще и лизнул, гаденыш. А после с хитрой улыбкой пошел одеваться.
…
На тренировку я приехала минута в минуту, точнее, он меня привез, на моей же машине. Категорически отказался сидеть на сидении пассажира, мол, что за дела, мужик и не за рулем. Долгий томный поцелуй на прощание и клятвенная просьба позвонить за десять минут до окончания, чтобы он успел вовремя приехать и забрать меня.
Везение или же наоборот, но в тот момент, когда я вылезала из машины с улыбкой, к зданию подходила Веста, а у входа стоял Саша с Лешей. Ох… Объяснять что-либо я не очень люблю, как и разговоры об отношениях, а точнее, об их отсутствии.
– Привет, ребята, – здороваюсь, подходя. Внимательно изучаю выражение лица своего партнера, все вроде неплохо, но капля грусти так и блестит в голубизне его глаз. И с этим я ничего не могла сделать, ведь мой выбор теперь очевиден.
– Привет, Кукурузка, – хмыкнул блондин затянувшись.
– И тебе, кудряш. Не замерзли?
– Не-а, Виталика еще нет, кстати, – сказал Саша спокойным ровным тоном. Надеюсь, все хорошо… будет.
– Странно… – пробормотала и, достав телефон, набрала номер Кексика. Зашла вместе с тем в здание.
– Неужели объявилась, – ехидно вместо «привет».
– Не начинай… ты где? – хмурю брови и, махнув ребятам в зале, захожу в раздевалку.
– Выхожу, я проспал. И вот где ты была, а?
– У Ильи.
– Помирились? – удивленный вопрос. Я вздыхаю, надеясь, что моралей не последует.
– Да, и мы теперь вместе, Виталь, а я... я счастлива, честно.
– Эм… поговорим, когда приеду, – отключается.
Нужно ли говорить, что он долго и упорно выспрашивал, не передумаю ли я? Не ошиблась ли? Я люблю его, его заботу, желание помочь и уберечь, но он слишком подозрителен. Однако пообещал принять мой выбор, главное ведь мое счастье.