Тампа

Наттинг Алисса

В коридоре Джек упал на колени и склонился над телом в беззвучных рыданиях. Когда я положила руку ему на плечо, он сел по-турецки и стал раскачиваться взад-вперед. «Нам нужно вызвать 911», — давясь слезами, пролепетал он.

«Ты вызовешь», — кивнула я. — «Позже, когда я уйду».

Джек покачал головой, но не пошел за телефоном, а вместо этого продолжал говорить со мной. Все же, я оставалась единственным взрослым. «Нужно сделать искусственное дыхание», — добавил он уже с нажимом. Действительно ли мне показалось, что в его голосе прозвучал слабый намек на согласие? Возможно ли, что он начал понимать, что даже если бы удалось воскресить Бака, это было бы не в наших интересах?

Я присела рядом и взяла

его за руки, отчего он заплакал еще сильнее, теперь в голос. «Он не дышит, Джек». Мои слова были медленными и уравновешенными, производя успокаивающее воздействие, подобное голосу телевизионных дикторов. «Когда мозг теряет кислород, клетки начинают отмирать. Даже если они вернут его к жизни, он останется овощем. Мы не хотим такой участи для него. Он бы не хотел. Нам следует подождать, прежде чем вызвать парамедиков. Мы должны быть уверены».

«Уверены?» — ревел Джек. У него из носа потекли сопли, смешиваясь со слюной. Его слезы и пронзительные крики делали его похожим на маленького мальчика, и это было приятное впечатление. Пожалуй, я бы сейчас занялась с ним сексом.

«Уверены?» — повторил Джек. — «Нет». — Он затряс головой. «Нужно попытаться. Они могут спасти его. Вдруг? Вдруг все обойдется, если кого-нибудь позвать?»

Я прижала его голову к своей полуобнаженной груди, так чтобы его подбородок оказался чуть выше нее и одарила его выразительным взглядом, который должен был сказать, какой он глупенький. Я вытерла его лицо и произнесла: «Джек, его нельзя спасти. Он умер, и это ужасная трагедия. По крайней мере, он бы точно не хотел три месяца питаться через трубку, пока его так или иначе не отключат от розетки…» Я сделала паузу, потому что эти слова показались мне слишком вульгарными. Но нужно было покончить с этим раз и навсегда. «Ты со мной, теперь мы можем остаться вместе», — прошептала я ему на ухо.

Лицо Джека исказилось от конвульсивных рыданий. Я обняла его, утешая, и так мы сидели довольно долго, согнувшись всего в нескольких дюймах над трупом его отца. Солнце стало клониться к закату и прихожая погрузилась в полумрак. «Давай пойдем в комнату и поговорим», — предложила я. Он позволил мне помочь ему подняться и отвести до кровати. Походкой он походил на лунатика.

Я подумала, что если сейчас я притронусь к нему, то он оттолкнет меня, но все же я начала. Он выглядел таким зависимым и прижался ко мне как к матери, так что мне не составило труда направить эти объятия в сексуальное русло. Усадив его на краешек кровати, я поцеловала его бедра, затем спустила его шорты и начала сосать. Я слышала, что он снова тихонько заплакал, но в то же время его пальцы крепко держали мою голову, вцепившись в волосы. Кончая, он издал протяжный стон и прижал руки к лицу. Я вытерла рот об угол одеяла, затем накинула его на плечи Джека, чтобы унять его дрожь.

Бросив взгляд на будильник, я убедилась, что время уже позднее. Пора было двигаться вперед, тактическое отступление требовало обсуждения и планирования. «У твоего отца машина с автоматом? Можешь ее повести?» Мне пришлось повторить это несколько раз, прежде чем он ответил.

«Я немного пробовал ездить с моим сводным братом». Его голос звучал необнадеживающе; он словно исходил издалека, неохотно вытекал оттуда, где царствуют вечный мрак, холод и неподвижность.

«Машина твоего папы припаркована посреди подъездной дорожки. Ты сможешь отогнать ее на дорогу, чтобы я могла выехать, а потом завести в гараж?»

«Наверное», — ответил он. После нескольких тиков молчания он поправился: «Не знаю».

«Мне необходимо, чтобы ты попытался. Сходи по-быстрому в душ, я подожду», — предложила я. «Это немного тебя взбодрит. Не нужно мыться, просто посиди под водой». Я направилась в ванну и включила воду, затем сопроводила его дрожащую телесную оболочку к месту назначения

и помогла сесть в ванну, поддерживая его под руку, словно немощного старика. Секунду я стояла, наблюдая как струи воды бьют по его лицу, при этом глаза его оставались открытыми. Это зрелище вводило в ступор. Я потянула занавеску, закрывая.

Идя по темному коридору к трупу, я думала о том, что было бы неплохо проверить, не остались ли в нем призрачные остатки жизни, но бросив на него взгляд, я решительно отвергла эту мысль. Я даже не стала пытаться тряхнуть его за плечо: на лице Бака Патрика безошибочно отпечаталась маска смерти. Нижняя губа, словно насильно оттянутая, отвисла вниз, отчего рот принял ромбовидное очертание. Захотелось заглянуть в его бумажник и поискать там наличность. Это было бы финальным аккордом триумфа — чувство от того, что покупаешь что-то на память за деньги, взятые с бездыханного тела Бака. Совсем не важно, какая это будет сумма. Я представила как смакую в своем кабриолете купленную на эти деньги шоколадку, и ее сладость, в сочетании со знанием того, что Бак унес в могилу мою тайну, образуют экзотический микс.

Удостоверившись, что воскрешения Бака не ожидается, я вернула на места все телефоны, кроме подаренного Джеку, и пошла проверить его. Там, в ванной, он сидел в той же позе, в которой я его оставила, разве что голова опустилась на грудь и мокрая челка теперь свисала вниз, закрывая глаза. Я выключила воду и развернула полотенце, приглашая его. Затем я с нежностью и заботой насухо вытерла каждый дюйм его тела, пока он, поникнув, сидел на опущенной крышке унитаза. «Вот что тебе надо сделать», — обратилась я, сидя перед ним и вытирая ему ноги, как будто была уличным чистильщиком обуви, а он — джентльменом. «Ты подождешь еще полчаса после того как я уеду, потом наберешь «911». Могут возникнуть проблемы, если кто-то вдруг заметит, что скорая приедет через минуту после того как я отъезжаю. Когда они приедут, скажи им, что играл в приставку и нашел отца, когда вышел из комнаты». Холодные соски Джека, будто сосредоточенно сфокусированные маленькие глаза, смотрели на меня, в шоке от всей этой ситуации. Я вышла, чтобы подобрать в спальне Джека чистую одежду, и продолжала инструктировать его, повысив голос: «В такой смерти нет ничего противоестественного, так что они не станут задавать тебе слишком много вопросов. Ты ошарашен и охвачен горем. Максимум, они станут утешать тебя». Я направилась обратно в ванную с одеждой в руках, но прежде чем отдать ее, мне хотелось напоследок внушить ему необходимые указания, пока он оставался нагишом и чувствовал себя беззащитным. «И еще одну вещь мне нужно будет забрать — наш секретный телефон».

Я ожидала, что он ощутит себя преданным, начнет спорить, но ничего такого не произошло — он смотрел на диспенсер для туалетной бумаги и всем своим видом напоминал жалкого потрепанного воробья, которого окатили водой. Тем не менее, я продолжала свои инструкции. «В ближайшие дни тебя будет навещать множество людей, Джек. Наверняка, это будет очень тяжело в эмоциональном плане. Вероятно, ты захочешь позвонить мне, но ради нас обоих мы не должны контактировать до тех пор, пока все не уляжется». Неожиданно, застывший взгляд Джека ожил. Он зажмурился, потом издал низкий рев и со всей дури стукнул себя по лбу.

«Шшшш», — успокаивающе произнесла я. Я понимала, что нужно чем-то отвлечь его, дать что-нибудь, на чем можно заострить внимание. «Джек, слушай. Ты наизусть знаешь мой секретный номер?»

Он кивнул, схватившись руками за волосы и подтянув колени к груди. От этого его яички, одиноко опустившиеся на крышку сиденья унитаза, казались нечаянно выпавшими изнутри органами. «Хорошо. Через несколько дней, если ты будешь в состоянии пополнить счет, и никто не будет за тобой следить, ты позвонишь мне, примерно в пять часов. Запомнил?